О егерях можно говорить много и по-всякому, а еще лучше вообще не говорить. Одно простое понятие ?егерь? уже все определяет и становится примерно ясно, что ожидать и к чему готовится. Естественно, что детали и оттенки бывают разными. Попросту, егерей можно проклассифицировать как кровь. И так, первая группа:
Это конкретные, в своем большинстве пьющие люди, которые знают угодья, знают проводимую охоту, понимают поведения зверя и достаточно четко все предсказывают и предвидят. Это безалаберные хозяйственники, но охота с ними ладится и случается удачной. Вопрос состоит в том, как такой егерь к приезжему охотнику отнесется.
Вторая группа. Это не пьющие хозяйственники, у которых безупречный порядок в гостевом домике, чистая посуда, работоспособная бабенка на подхвате, у него даже свое подсобное хозяйство с поросятами?, другими словами, все путем по жизни, за исключением охоты. Эти не знают угодий и сто лет в них не бывали. На вопросы отвечают изумительно многозначно. Знаменитый ?дальний кордон? отдыхает в их ответах. Становится понятным во-первых, что дичь где-то есть, во-вторых, что охотник странная и ненужная обуза, свалившаяся как всегда не вовремя, и в-третьих, что ?спасение утопающих ? дело рук самих утопающих?.
Не буду расписывать следующие группы. Скажу одно. Егерь Николай, которого нам определила судьба, относился ко второй группе, и наихудшей ее части.
- Гуся нет, - коротко и многозначно отрезал Николай, чем поверг Сергея Бороду в оцепенение.
- Да и утка нынче плохо летает, - добавил он, снимая с себя все обязательства на предстоящую охоту. Для убедительности сказанного, он уставился голубовато-мутным взглядом на противоположный берег разлившейся реки, как будто долго туда всматривался ранее, и замолчал.
Сергей знал угодья и знал что делать и куда плыть, посему Николай устраивал и особо от него ничего не требовалось, кроме как выполнять покорно настойчивую волю охотников. Для того, чтобы этот товарисЧь не отлынивал от положенной работы Сергей снабдил его рацией, но и это не помогало, как потом выяснилось. Николай всегда оказывался в зоне недосягаемости и появлялся на связи когда это было уже нужно ему. Мня вооружили третьей рацией, из которой постоянно звучало - ?Коля, ответь, прием?. После налета гусей на охотников интонация Сергея в рации менялась ?Коля!? Ответь!? Прием!?? И Коля нехотя выплывал из небытия собирать с поверхности разлива битых гусей и подранков, осознавая, что если он не появится на этот зов, будет себе дороже, поскольку Сергей все равно заставит плыть в затопленные кусты и искать.
По-другому сложились у меня отношения с Николаем. Он прекрасно понимал, что деньги уплОчены и деваться мне с его лодки некуда, поэтому возил на охоту по селезню в два места, причем не туда где утки летают, а где стояли скрады, построенные в прошлых годах на местах выхода кабана на овсы или картошку, благо весной там все заливает.
В моторной лодке Николая было чисто и практически сухо. Сложилось впечатление, что лодка блестела и предназначалась для вывоза девиц на природу. Ничто в лодке не напоминало об охоте и рыбалке, за исключением только что подобранных гусей Сергея и Алексея.
Нога одного скрада совсем прогнила и он постепенно кренился и с каждым новым заходом на него все более заваливался в воду, доставляя соответствующие эмоциональные переживания своему новому временному постояльцу. Николай нелепо оправдывал свою избирательную лень.
- А бобер на тебя тут не выплывал? ? спросил он в первый день, забирая меня на базу
- Нет не выплывал, - подумал я растерянно.
- Странно, собака какая. Скоро все ноги отгрызет, - уточнил он.
- Теперь буду знать, что бобер кроме осины обожает жрать старые сосновые доски. И как же это нужно относится к городским охотникам, чтобы такое гундосить? Эх, жаль, что меня воспитали культурным, а то ненароком, пощупал бы Николай талой весенней воды всем телом.
Второй скрадок был на крепких ногах. Я так понял, он использовался для охотников изрядно употребивших сопутствующих охоте напитков. Для такой засидки наличие селезня в округе было не обязательным вообще.
Подсадные утки, вытряхнутые из тесной грязной клетки о привлечении селезней даже не помышляли и занимались опаласкиванием перьев и смазыванием жиром грудного пуха всякий раз, попавши на воду, часа два к ряду. Это время шло утомительно. Сдуру налетавшие селезни, шарахались немедленно в сторону увидав этих молчаливых и гадких дурнушек. Вечерело стремительно. Охота на селезня быстро надоедала. Оставалось безропотно ждать прибытия Николая и слушать по рации доклады Сергея о количестве добытых гусей.
Замертво битые селезни, постепенно относились ветром в сторону - заплывали за кусты, и в душе образовывалось противное ощущение похожее на чувство ?ждать и догонять? из-за безысходности и невозможности шагнуть в двухметровую глубь и добрать зеленоголовых красавцев .
Однако, прибыл Николай, и мне в тот день крупно свезло, но сначала все по порядку.