С одной девочкой мы в пионерском лагере рядом спали. В смысле, кровати были в одном углу. Молчаливая, незаметная, ляжет тихо, на две резиновых бигудишки прядочки у висков на ночь завьет. Тихоня. С бабушкой росла, как герань, гулять не выманишь. Сидим как-то у нее, бусы перебираем, а ее младший брат с улицы забегает и хвалится: «А мы крепость собрали! И я такой булдыжник нашел!» Светину бабушку чуть удар не хватил: Булдыжник? Что такое булдыжник? Откуда слово такое? Нет такого слова. Слово есть «булыжник», но и оно какое-то грубое. Говори камень. И вообще, а зачем камни? Прекрати эти грубые игры с камнями! Можно же в приличные игры играть!
Девочка сидела-сидела, а потом ей однажды разрешили пойти на дискотеку, и она сразу забеременела. Ну, может, не в тот же день, но прямо так вот вместе с завлекалочками, с бабушкой, играющей в приличные игры, с запретом на слово «булдыжник» и школьным портфелем. Вечно тихони норовят с цепи сорваться.
А моей подружке Ленке, например, однажды достался муж с происхождением из питерских снобов. Потому что обычные питерцы с происхождением все сидят на кухне, курят беломор и беседуют о поэзии и искусстве с уместным употреблением жопы во всех падежах. А Ленкины сразу бы начали кружевными платочками обмахиваться и в обморок поминутно падать.
Поехала с сыночком на каникулы к родителям. Тоже, между прочим, уральская белая кость. Внуку мужественный дедушка очень понравился: бегал за ним по пятам, копировал каждый жест, инструмент держал, когда дед что-нибудь дома ремонтировал. И сразу подобрал любимую дедову присказку – бл*ха-муха.
- Папа! Мама! Боже! Бл*ха-муха! – заламывала руки Ленка, - Меня ж муж в Петропавловской крепости замурует! Он сына фамилии лишит за такие слова!
- Не боись, - рычал довольный батя, - пока домой едете, забудет, - и подмигивал внуку.
- Ты, главное, внимания не обращай: если ругать – то запомнит, а если мимо ушей пропускать, то быстро выветрится, - советовала бабушка.
И точно: за длинную дорогу малыш присказку забыл.
К Ленкиному возвращению родственники на императорском фарфоре фрикасе разложили, супом лондондерри хлюпают, о новом теноре из Мариинки шушукаются. А сынок возьми да соусник опрокинь и бломанже по столу размажь, за что и был с негодованием отправлен мыться-вон. И обииииделся!
- Встал в дверях и молчит, хмурится, - рассказывает Ленка, - Пыхтит, явно что-то вспомнить и сказать пытается. А мы все замерли: я с ужасом, сразу догадалась, а родня с изумлением – что ж он сейчас выдаст?
- Муха! – сердито крикнул обиженный малыш, - Му-ха! Муха!
- Что? Какая муха? – изумленно переспросила свекровь (обмахиваясь веером и падая в обморок).
- Кацатуха, - недовольно пробурчал юный филолог и побрел в ванну мыться.
- Забыл! Представляешь? Забыл! – кричала спасенная Ленка.
Вот сейчас, когда они давно выросли, думаю: стоит ли детей растить в монастыре полностью ограждать от обсценной лексики? При этом петь своему ребенку неприличные колыбельные я бы не стала.
Если не жить под хрустальным колпаком, как девочка Света до первой дискотеки, то ни от мата, ни от другого информационного мусора уши не спасти. Да и не страшно, если есть противоядие. Если дома не говорят только через твою мать, если есть у кого перенять вкус и чувство уместности, если кроме песен про пьяную пионервожатую вы помните Áve María, grátia plena, если кроме дешевого языка у вас есть красивая, богатая, изысканная речь – никакая бляха-муха не загадит чистоту вашего душевного дома, а только поможет - как фигура речи и усилитель вкуса.