Про настоящий Фэйсбук
Мои приключения на Фэйсбуке начались десять лет назад , в первые же дни его запуска в бета-тестировании. По приглашению соседки по общежитию, я подписался на сайт из своего восьми-местного номера на кампусе с одолженного ноутбука IBM.
Я и представить себе не мог, что спустя десять лет этот сыроватый сайт будет иметь свыше миллиарда пользователей по всему миру, включая Казахстан. Я даже не думал, что он выйдет за рамки Гарварда, и я , конечно же, не подозревал, что моя соседка и сокурсница Присцилла станет женой основателя сайта Марка Зукерберга.
Мало кто знает историю происхождения названия сайта. Фэйсбук в то время был настоящей книгой, в твёрдом чёрном переплёте с золотым тиснением. Он так же и назывался – Фэйсбук, - и издавался ежегодно Гарвардским Университетом для первокурсников, с указанием имён, фотографий и достижений новых одноклассников, для облегчения ассимиляции на кампусе и заведения друзей по интересам/общежитиям/специальностям.
Эта книга была огромным подспорьем для ежегодного набора в почти две тысячи студентов-бакалавров, так как наш непосредственный круг общения составлял всего пятьдесят-сто человек: обычно соседей по общежитию и лекционным аудиториям, бывших соперников по олимпиадам и дебатным конференциям, либо знакомых по кружкам и социальным мероприятиям. Главными проблемами этого физического Фэйсбука были ограниченность тиража (всего одна книга в руки, что при утере означало крах социальной жизни большинства моих собратьев-ботаников!) и покрытия – всего один набор в год. Таким образом, было очень сложно фэйсбукить знакомых из старших наборов, даже при разнице всего в год. А в Гарвардской системе обучения, где курсы мешались вперемешку, это означало невозможность сделать такую мини-проверку практически половины соседей по классу.
Поэтому, когда Зукерберг перенёс Фэйсбук в виртуальное пространство, он разом устранил эти проблемы настоящего «бука». Но при отсутствии разрешения от Гарварда на использование данных студентов, ему пришлось надеяться на добровольную подписку критической массы студентов. Этого он благополучно добился через хорошую репутацию (от прежнего проекта Facemash, за который его чуть не исключили из Гарварда), простоту интерфейса (в точности повторявшего саму книгу) и экслюзивность доступа (для подписки требовалось либо приглашение от зарегистрированного пользователя, либо Гарвардский email адрес).
Несмотря на страсти по поводу владения и развития сайта, разгоравшиеся вне сети и хорошо показанные в известном фильме, сайт быстро набрал популярность на кампусе. Целая куча ботаников-отличников, привыкших побеждать в любом соревновании, получила необъятное поле для маневра: у кого красивее фотография (а тогда разрешалась всего одна), заумнее цитата (Ницше против Вольтера) и разнообразнее интересы (от коллекционирования жучков до Primal Scream). В то же время, много данных было легко внести и они действительно упрощали жизнь на кампусе: номера телефонов и «асек» (ICQ), номера комнат в общежитиях, расписание занятий на семестр. Фэйсбук дал нам новые способы для навигации обширного кампуса как географически, так и социально (чтобы, например, не столкнуться с бывшей пассией в одном классе, либо наоборот – выбрать самую «привлекательную» секцию по микроэкономике). thefacebook, как он тогда назывался, смог создать в нас чувство единения через километры физического пространства, что он успешно делает и по сей день, позволяя армии офисных рабочих и домохозяек дискутировать с экспертами по макроэкономике, финансам и вину.
По мере распространения Фэйсбука на кампусе, начали появляться более экзистенциальные вопросы, чем простота в начале. Самый главный: «А что такое «друг»?» Вот та девушка, что мимолетом улыбнулась мне в кружке – она мне «друг»? И если так, то почему же она меня не добавляет в официальные друзья? И каков вообще этикет такого добавления – может для приличия всё же стоит позвать её в музей перед этим? Но в таком случае ведь мне не помешало бы узнать статус её личных отношений?
А что делать, когда меня объявляет «другом» вон тот китаец из секции по прикладной математике, который постоянно отключает свой английский, когда я прошу объяснить, как делать домашнее задание? Или старшекурсник-латыш, который постоянно прикалывается над моим произношением? А ещё постоянно «френдят» незнакомцы, которым важно набрать сто друзей быстрее кого-либо другого на кампусе. Не это ли прямое осквернение понятия «друг»?
А кого и что мне «тыкать»? И почему они не «тыкают» назад? И вообще, почему Зукерберг останавливает нас на «тыканье» - вот в чём проявился его гений продуктовых инноваций: он заставил целый кампус обсуждать мелкую функцию Фэйсбука с большим энтузиазмом, чем правоту Руссо в диалоге с Хоббсом!
Фэйсбук значительно изменился за эту декаду – как в имени (грациозно опустив приставку the), так и в функциональности. Мы уже потеряли счёт «друзьям», так и не найдя им правильного определения. Нас закидали играми (FarmVille я тебя ненавижу), объявлениями и оповещениями о том, что кто-то выпил сок с сюрпризом, прочитал наконец Кундеру или нагрубил стюардессе. Для меня сайт потерял значительную часть тех невинности и таинства, которые так манили вначале. Новые люди осваивают сайт заново и проходят через те же стадии, что и мы когда-то. Работодатели и даже государства начали следить за шагами в социальных сетях, что вызывает отторжение. Несмотря на всё это, я остаюсь более-менее активным пользователем и после отъезда с кампуса. Благодаря ему, я могу оставаться на связи с друзьями и семьей. И на следующие десять лет, я могу пожелать Фэйсбуку только одного: оставаться верным своим пользователям.