![Фотография](https://vse.kz/public/style_images/osnovnoi34/profile/default_large.png)
КПА или Грязные Деньги и Любовь [часть 5]
Автор Администратор, 20.07.2015, 23:39
#387
Отправлено 30.07.2015, 23:16:34
![](https://vse.kz/public/style_images/osnovnoi34/post_offline.png)
Одно время все для маскировки ходили в кепках
Как сделать мужчин невидимыми. Кепка!!!
Элиф: Не могли мне дать одну, когда я отмывала деньги???
![blank.gif](https://vk.com/images/blank.gif)
![blank.gif](https://vk.com/images/blank.gif)
![D83DDE04.png](https://vk.com/images/emoji/D83DDE04.png)
Как сделать мужчин невидимыми. Кепка!!!
Элиф: Не могли мне дать одну, когда я отмывала деньги???
#400
Отправлено 31.07.2015, 23:24:08
![](https://vse.kz/public/style_images/osnovnoi34/post_offline.png)
![ZH9Qy64vvkQ.jpg](https://pp.vk.me/c628022/v628022559/a70f/ZH9Qy64vvkQ.jpg)
Энгин Акюрек В состоянии улыбки
Когда зазвенел телефон, клоп выедал мое сердце, руки покалывали, и "второй ноготь" скреплял мою шею и тело вместе, как если бы я был сделан из пары досок. Даже несмотря на то, что мои ладони были потными, мои пальцы, шлепая по моей шее, превращали тело в мастерскую столяра, как если бы они репетировали жесты ко лжи, прежде, чем сказать неправду. И хотя я знал, что доберусь до себя в ближайшее время, у меня не получалось уйти от этого. Пока что-то заставляло меня любить Пиноккио все больше, я проклинал потоком его мастера. Ему следовало найти решение для его носа. Я думал о реальной жизни эквивалентности лжи, а не её сказочной точки зрения. Я думал об этом так много, что снял трубку после двенадцатого не отвеченного звонка, наконец закончившего свою мелодию и превратившего мое тело в мастерскую столяра. Моим старым другом на другом конце линии, который все ещё был моим другом и будет продолжать оставаться моим другом по определению, был Хакан. Я слушал Хакана, и в то время, пока я слушал, было долгое молчание, потому я наизусть знал, что он собирается сказать. Можно понять старую дружбу по тишине во время разговора, и никогда не знаешь, как в старом жакете, его швы начнут трещать. Я знал, что я попаду, и я репетировал себе ложь, что я собирался сказать ему, что не устал слушать снова и снова вещи, которые я уже знал. Мой мозг превращался в театральные подмостки, а мое левое полушарие становилось бездарным актером. Я плохо играл эту роль. Хакан был влюблен в Аслы, которая была моим хорошим другом. Мы с Хаканом очень дружим, и, как я уже сказал ранее, я знал эту историю от начала и до конца. Хасан собирался сделать шаг сегодня вечером, как если бы он хотел отыграть время финала исповеди, что он не в состоянии был сделать. Аслы уходила, я не был уверен, было ли это, потому что она скорее не была вторым лицом единственного запоздалого признания, или потому что влюбленные взгляды Хасана не могли устроить романтическое шоу теней на её сетчатке. Аслы уезжала, и она говорила "Я уезжаю учиться", находя метку для своего процесса отбытия. Вынося мне мозг, Хакан спросил: "Брат, а здесь нет школы" ?Его голос служил причиной потери слуха в моем среднем ухе, как если бы он пронизывал наковальню и стремя. Как все влюбленные, он любил школы своей страны. Ожидая, пока его гнев пойдет на убыль, я говорил "Хмм" тоном, которым разговаривают с влюбленными. В сердечном ритме Хакана "Хмм" было самым эпическим словом в мире. "Брат, давай поужинаем сегодня, ты, я и Аслы". Хасан задавал вопрос, ответ на который я уже знал. Вспоминая мастера Пиноккио, я сказал "ОК", без моего носа, не вызывающего ничего сексуального. Хасан говорил мне, что собирается признаться в любви, он предупреждал меня пойти в туалет, пока мы будем есть, и что он хотел бы закончить это ко времени, когда услышит звук струи. В то время как батарея в телефоне была близка к тому, чтобы разрядиться, я все ещё говорил "Хм", один раз я сказал "М", и сравнил себя с теми волами на жертвенном рынке. Хотел бы я, чтобы у меня было зеркало, и я мог видеть свои взгляды на эту тройную долю.
Когда зазвенел телефон, клоп выедал мое сердце, руки покалывали, и "второй ноготь" скреплял мою шею и тело вместе, как если бы я был сделан из пары досок. Даже несмотря на то, что мои ладони были потными, мои пальцы, шлепая по моей шее, превращали тело в мастерскую столяра, как если бы они репетировали жесты ко лжи, прежде, чем сказать неправду. И хотя я знал, что доберусь до себя в ближайшее время, у меня не получалось уйти от этого. Пока что-то заставляло меня любить Пиноккио все больше, я проклинал потоком его мастера. Ему следовало найти решение для его носа. Я думал о реальной жизни эквивалентности лжи, а не её сказочной точки зрения. Я думал об этом так много, что снял трубку после двенадцатого не отвеченного звонка, наконец закончившего свою мелодию и превратившего мое тело в мастерскую столяра. Моим старым другом на другом конце линии, который все ещё был моим другом и будет продолжать оставаться моим другом по определению, был Хакан. Я слушал Хакана, и в то время, пока я слушал, было долгое молчание, потому я наизусть знал, что он собирается сказать. Можно понять старую дружбу по тишине во время разговора, и никогда не знаешь, как в старом жакете, его швы начнут трещать. Я знал, что я попаду, и я репетировал себе ложь, что я собирался сказать ему, что не устал слушать снова и снова вещи, которые я уже знал. Мой мозг превращался в театральные подмостки, а мое левое полушарие становилось бездарным актером. Я плохо играл эту роль. Хакан был влюблен в Аслы, которая была моим хорошим другом. Мы с Хаканом очень дружим, и, как я уже сказал ранее, я знал эту историю от начала и до конца. Хасан собирался сделать шаг сегодня вечером, как если бы он хотел отыграть время финала исповеди, что он не в состоянии был сделать. Аслы уходила, я не был уверен, было ли это, потому что она скорее не была вторым лицом единственного запоздалого признания, или потому что влюбленные взгляды Хасана не могли устроить романтическое шоу теней на её сетчатке. Аслы уезжала, и она говорила "Я уезжаю учиться", находя метку для своего процесса отбытия. Вынося мне мозг, Хакан спросил: "Брат, а здесь нет школы" ?Его голос служил причиной потери слуха в моем среднем ухе, как если бы он пронизывал наковальню и стремя. Как все влюбленные, он любил школы своей страны. Ожидая, пока его гнев пойдет на убыль, я говорил "Хмм" тоном, которым разговаривают с влюбленными. В сердечном ритме Хакана "Хмм" было самым эпическим словом в мире. "Брат, давай поужинаем сегодня, ты, я и Аслы". Хасан задавал вопрос, ответ на который я уже знал. Вспоминая мастера Пиноккио, я сказал "ОК", без моего носа, не вызывающего ничего сексуального. Хасан говорил мне, что собирается признаться в любви, он предупреждал меня пойти в туалет, пока мы будем есть, и что он хотел бы закончить это ко времени, когда услышит звук струи. В то время как батарея в телефоне была близка к тому, чтобы разрядиться, я все ещё говорил "Хм", один раз я сказал "М", и сравнил себя с теми волами на жертвенном рынке. Хотел бы я, чтобы у меня было зеркало, и я мог видеть свои взгляды на эту тройную долю.
![ZH9Qy64vvkQ.jpg](https://pp.vk.me/c628022/v628022559/a70f/ZH9Qy64vvkQ.jpg)
Продолжение рассказа
Я думал о времени и месте проведения нашего обеда, и даже географической позиции каждого за столом. После нагромождения зеленых текстов и маркеров, показывающих, что сообщение прочитано, я управился со всем в манере, превышающей даже лучших организаторов. Наш круглый стол, который состоял из подруги, влюбленного и меня, был готов ко всему. Я не говорил. Хасан продолжал молчать, но при этом говорил сердцем в манере, присущей людям, страдающим от мук любви. Аслы как туристический гид, говорила о деталях города, в который она собиралась ехать. Глаза Хакана были на его стейке, как глаза туриста, пытающегося найти кого-то из своей страны, поскольку он не говорит на иностранном языке.
Я думал о времени и месте проведения нашего обеда, и даже географической позиции каждого за столом. После нагромождения зеленых текстов и маркеров, показывающих, что сообщение прочитано, я управился со всем в манере, превышающей даже лучших организаторов. Наш круглый стол, который состоял из подруги, влюбленного и меня, был готов ко всему. Я не говорил. Хасан продолжал молчать, но при этом говорил сердцем в манере, присущей людям, страдающим от мук любви. Аслы как туристический гид, говорила о деталях города, в который она собиралась ехать. Глаза Хакана были на его стейке, как глаза туриста, пытающегося найти кого-то из своей страны, поскольку он не говорит на иностранном языке.
Количество пользователей, читающих эту тему: 0
пользователей: 0, неизвестных прохожих: 0, скрытых пользователей: 0