<p>Сейчас я расскажу вам про свою первую любовь. Меня тогда отправили на
дачу к дяде. А у дяди был сын. А мне было двенадцать лет, наверное. И мы
с ним как–то очень быстро стали понимать друг друга. Хотя он был
взрослый, ему было лет, наверное, четырнадцать, не знаю уж теперь. То ли
я была не по годам умна, то ли он недоразвит, но у нас постоянно
находились темы для разговоров и игр. Постепенно разговоры становились
все откровеннее, а игры принимали предосудительный характер. Его звали
Митя.<br><br>И вот как–то вечером на даче погас свет. Полная темнота,
дождь за окном. Хохот, шумные разговоры между нетрезвыми взрослыми. Я
взяла Митю за руку и хотела сказать что–нибудь эдакое, как вдруг поняла,
что это не его рука. Это рука его сестры, молчаливой, томной,
загадочной девочки. Она постоянно носила одежду чуточку меньшего
размера, чем нужно. Ее звали Марина. Я захотела отнять ладонь. Но Марина
меня удержала и даже немножко придвинулась поближе. Это было чудовищно и
необъяснимо волнительно. Хотя мы всего лишь едва касались ногами. Все
вокруг хохотали и ничего не было видно.<br><br>Электричество так и не
появилось. Наконец их отец сказал, что пора спать. Он вызвался проводить
меня на второй этаж, где находилась моя комната. Днем мы играли в этой
комнате с Митей в дурацкие вопросы на раздевание. Ни один вопрос не
находил ответа. А теперь была ночь. Я поднималась по лестнице, а этот
шел за мной. И тут внезапно ему, видите ли, показалось, что я
оступилась! И он словно бы меня поймал!.. Я немножко завопила. Сергей
Петрович! — завопила я.<br><br>Конечно, потом дала ему в морду. Но
нельзя не признать, что пару секунд… Точнее, секунд тридцать. В общем, я
не сразу дала ему в морду. Короче, пришлось устроить себе строгий
экзамен. И я была вынуждена отметить, что мне было приятно. И даже я не
могла перестать думать об Сергей Петровиче с его запахом и руками. И
вот, когда я вошла подошла к кровати и разделась, в комнату развязной
походкой молодого жиголо вошел большущий серебряный дог.<br></p><p>Он был
мускулист.</p>