Перейти к содержимому





- - - - -

О, Сюзанна (1928) No - Susanna! (1951)

Опубликовал: FL1, 02 Май 2010 · 438 Просмотров

1. Запись "О, Сюзанна" 1934 года.
Название: O Suzannah Alabama-Song - фламандский
Описание: "O Suzannah!.." Песня получила свое продолжение в последующем варианте 1951 года: "No - Susanna!.."
Популярная американская песенка «О, Сюзанна!» с новым текстом, развенчивающим легенду о величии и славе воинских дел, свершаемых ради наживы финансовых магнатов Америки и Европы.
Музыка: Trad. arr. Hanns Eisler Слова: Carl Zuckmayer, Martien Beversluis 1928г. Исполняет: Эрнст Буш (Ernst Busch) Исполнение 1934г.
Download mp3 file:
http://www.sovmusic....hp?fname=s10648

Цитата по книге Шнеерсона:
"Большой успех сопровождал выступление Буша в роли американского солдата в антивоенной пьесе Максвелла Андерсона «Цена славы» («Соперники»), поставленной Пискатором в театре Брановского в марте 1928 года. Здесь Буш исполнял популярнейшую американскую песенку «О, Сюзанна!» с новым текстом, развенчивающим легенду о величии и славе воинских дел, свершаемых ради наживы финансовых магнатов Америки и Европы."

2. Запись "No - Susanna!" 1951 года.
Название: No - Susanna! - немецкий
Описание: "Bei Krupp und Ford steigt der Profit, doch wer trägt das Gewehr?.. Круппу и Форду доход прибывает, однако кто понесет винтовку?.."
Антивоенная песня, написана в 1951 году по поводу вступления ФРГ в НАТО. Песня призывает не становиться наемниками американского империализма.
Музыка: Trad. (Arr.: Stephan Forster) Слова: Эрнст Буш (Ernst Busch) 1951г. Исполняет: Эрнст Буш (Ernst Busch) Исполнение 1951г.
Download mp3 file:
http://www.sovmusic....hp?fname=s10647

No - Susanna! - немецкий
Музыка: Stephan Forster Слова: Эрнст Буш (Ernst Busch)


Es bracht der Eisenhower
von Wall Street übers Meer,
Befehl an Adenauer:
"Schaff uns das Fußvolk her!"
Bei Krupp und Ford steigt der Profit,
doch wer trägt das Gewehr?
Und wer marschiert im Ami-Tritt
ins Massengrab nachher?

Oh, oh, oh, oh, Susanna,
oh, Ami-Legionär,
wo Bomber ihren Teppich rolln,
gibt's keine Liebe mehr!


Der Teufel lebt vom Sterben
als Rüstungsmilliardär.
Doch - was hab'n wir zu erben
vom Nordatlantikheer?
Man will uns, links der Elbe, drilln
als Ami-Legionär,
den Bruder, rechts der Elbe, killn
für Wall Street - danke sehr!

No, no, no, no, Susanna,
küß keinen Legionär,
mit einem toten Bräutigam
gibt's keine Hochzeit mehr!


Uns freut ein goldnes Ährenfeld -
doch nicht das "Feld der Ehr",
und Frieden bringt der schönen Welt
kein Bonner Söldnerheer.
Das Leben braucht die Sichel,
doch nicht das Schießgewehr,
doch ohne deutschen Michel
gibt's keinen Weltkrieg mehr.

Ja, ja, ja, ja, Susanna,
das Leben ist nicht schwer.
Wer Frieden will
und Deutschland liebt,
wird niemals Legionär.

Перевод:

Проломился Эйзенхаур
с Уолл-Стрит через море.
Приказал Аденауэру:
"Создать нам здесь подножный народ!"
Круппу и Форду доход прибывает,
однако кто понесет винтовку?
И кто помарширует американским шагом
в массовые могилы потом?

О, о, о, о, Сюзанна,
О, американский легионер,
Где бомбардировщик свой ковер расстилает,
никакой любви больше нет!

Дьявол живет с убитых,
как оружейный миллиардер.
Но - что получаем мы
С североатлантического?
Хотят нас, слева от Эльбы, муштровать,
как американских легионеров,
чтобы братьев, справа от Эльбы, убивать
для Уолл-Стрит - большое спасибо!

Нет, нет, нет, нет, Сюзанна,
не целуй никакого легионера,
с мертвым женихом
никакой свадьбы не будет дальше!

Нас радует золотое поле колосьев,
но не "поле чести",
мир приносит прекрасный мир,
а никакой не боннский армейский наемник.
Жизнь нуждается в серпе,
но не в винтовке.
Однако без немецкого михеля
больше никакой мировой войны нет.

Да, да, да, да, Сюзанна,
жизнь не тяжела,
кто мир хочет
и Германию любит,
не будет никогда легионером.

1951

Слово «oorlog».
В записи песни "О, Сюзанна" 1934 года на фламандском языке (см. выше) можно услышать необычное слово «oorlog» [Война (голландск.)]. Далее цитата на эту тему:


И. Эренбург (ЭРЕНБУРГ, ИЛЬЯ ГРИГОРЬЕВИЧ (1891-1967), советский писатель, поэт, публицист.)
"Люди, годы, жизнь" Книга I
Цитата (о начале первой мировой войны):
http://flibusta.net/b/91165/read
"
Лето 1914 года началось для меня хорошо. <...>

Лето было необычайно ясным, жарким, с редкими сильными ливнями. Все буйно цвело. Неожиданно я получил деньги из двух редакций и решил направиться в Голландию ...

(Мне странно теперь представить себе, что можно было отправиться в другую страну, не заполнив анкеты, не проводя недели в ожидании - впустят или не впустят; но слово «виза» я услышал впервые во время войны; прежде не спрашивали даже паспорта - на границе в вагон приходили только таможенники.)

Голландия оказалась тихой и живописной. Чепчики были действительно белыми; действительно кружились крылья ветряных мельниц. <...>

Повсюду были музеи, и утром, проглотив побольше бутербродов с сыром, чтобы не обедать, я направлялся в какой-либо музей. Обычно голландскую живопись определяют как сугубо реалистическую, говорят, что она вдохновлялась повседневной жизнью. Сюжеты картин как бы подтверждают такие суждения... в Голландии меня удивил разрыв между искусством прошлого и действительностью. <...>

Все это не относится к Рембрандту: от него я не мог оторваться, он меня заражал своим беспокойством. Видимо, он не жил в стороне от людей; его страстность смущала, а порой и возмущала современников. Вряд ли и другим художникам XVII века нравились негоцианты или епископы; но процветающим купцам нравились холсты художников, за картины хорошо платили, ими украшали дома. Теперь именем Рембрандта называют и улицы, и гостиницы, и марки сигар. А при его жизни было не то - имущество художника описывали, продавали с торгов; бывали годы, когда никто не стучал молотком в дверь его дома.

Я бродил вдоль каналов, мимо опрятных домов и думал о судьбе художника, не обращая внимания на прохожих. Может быть, это в климате Голландии? Недавно я читал письма Декарта к Гезу де Бальзаку. Декарт писал, как он проводит время в Голландии (он прожил в этой стране двадцать лет): «Каждый день я прогуливаюсь среди множества людей и чувствую такую же свободу, такой же отдых, как вы, когда вы гуляете по вашим аллеям, и люди, которых я встречаю, для меня те же деревья, которые вы видите в вашем лесу…» Я вспомнил и потому о Декарте, что в то время впервые начал его читать, думал о существенности сомнений: «Я мыслю, следовательно, я существую».

Был жаркий день; я шел, как всегда, по улицам Амстердама, не вглядываясь в лица прохожих; внезапно что-то меня озадачило; все взволнованно читали газеты, говорили громче обычного, толпились возле табачных лавок, где были вывешены последние известия. Что приключилось? Я попытался понять сообщения; повсюду повторялось одно слово «oorlog» [Война (голландск.)] - оно не походило ни на немецкие, ни на французские слова. Сначала я решил вернуться в гостиницу и почитать Декарта, но мною овладело беспокойство. Я купил французскую газету и обомлел; я давно не читал газет и не знал, что происходит в мире. «Матэн» сообщала, что Австро-Венгрия объявила войну Сербии, Франция и Россия собираются сегодня объявить о всеобщей мобилизации. Англия молчит. Мне показалось, что все рушится - и беленькие уютные домики, и мельницы, и биржа…

Я попробовал обменять русские деньги - у меня было двадцать рублей; но в банках отвечали, что со вчерашнего дня меняют только золотые монеты. На гостиницу денег не хватило, я оставил там вещи и побежал на вокзал.

В ночь на второе августа я добрался до последней бельгийской станции - во Францию поезда больше не шли. Бельгийцы отвечали, что их страна при любых условиях останется нейтральной (немцы вторглись в Бельгию на следующий день). Нужно было перейти пешком границу. Светало. Мы шли между золотых тяжелых колосьев, потом был зеленый луг; пели жаворонки. Мои попутчики молчали. По пустой дороге прошло стадо, звенели бубенцы коров. Наконец вдали показался человек - это был французский часовой; он зачем-то выстрелил в воздух, и среди тишины сельского утра выстрел меня потряс: я вдруг понял, что моя жизнь раскололась на две части. Какие-то солдаты нестройно затянули «Марсельезу». Навстречу шли немцы и немки, с ребятишками, с тяжелыми узлами - они пробирались в Германию. Часовой как-то неопределенно - не то осуждающе, не то беспечно - сказал: «Вот и война!..»

В последний раз я оглянулся назад - на белую пустую дорогу, на стадо коров, на бельгийскую деревушку. Я не знал, что через несколько дней деревню сожгут и по дороге двинутся к югу германские дивизии, не знал, что война надолго (все говорили «месяц, может быть, два»), но чувствовал, что в мире все перевернулось. Теперь я знаю: как бой часов обозначает условное начало нового года, бесцельный выстрел часового где-то возле Эркелини обозначил начало нового века.

Я навсегда запомнил тот летний день. Часто говорят, что значит в жизни человека первая любовь. А то была первая настоящая война - и для меня, и для людей, меня окружавших. Сорок четыре года - немалый срок; участники франко-прусской войны успели умереть или одряхлеть (примечание: имеется в виду франко-прусская война (1870-1871 гг.)); над их рассказами молодые смеялись. Никто из нас не знал, что такое война.

Ко второй мировой войне долго готовились, успели привыкнуть к тому, что она неизбежна; накануне Мюнхенского соглашения французы увидали генеральную репетицию: проводы запасных, затемнение. А первая мировая война разразилась внезапно - затряслась земля под ногами.
Только много недель спустя я вспомнил, что «Эко де Пари» призывала вернуть Эльзас и Лотарингию, что еще в России на собраниях я клеймил союз Франции с царем - «царь получил аванс под пушечное мясо», что владелец булочной много раз говорил мне: «Нам нужна хорошая, настоящая война, тогда сразу все придет в порядок». А когда я проезжал через Германию, я видел заносчивых немецких офицеров. Все готовилось давно, но где-то в стороне, а разразилось внезапно.

...

Конечно, первая мировая война была черновиком. Различные правительства выпускали сборники документов - «белые книги», «желтые», «синие»,- пытались доказать, что не они начали войну. Немцы, разрушая Реймсский собор, ратушу Арраса или средневековый рынок Ипра, уверяли, что они неповинны в вандализме. Четверть века спустя бомбардировочная авиация перестала заглядывать в историю искусств. Немцы, французы, русские возмущались дурным обращением с военнопленными; никому не могло прийти в голову, что в годы следующей войны фашисты будут преспокойно убивать всех неработоспособных. Немцы в американских газетах негодовали: войска великого князя Николая Николаевича насильственно эвакуируют польских евреев. Гиммлеру тогда было четырнадцать лет, он гонял собак и не думал об организации Освенцима или Майданека. 22 апреля 1915 года немцы впервые применили удушливые газы. Это показалось всем неслыханным; и действительно, это было зверством. Разве мы могли вообразить, что такое атомная бомба?..

...

С каждым годом умирают люди, пережившие первую мировую войну; входит в жизнь поколение, не знавшее и второй. Мы кончаем жить, я говорю о моих сверстниках (примечание: Эренбург 1891 года рождения); забыть мы ничего не можем. Пятнадцать последних лет я отдаю почти все свои силы, почти все время одному: борьбе за мир. Я пишу эту книгу между двумя поездками, часто откладываю недописанную главу. Друзья иногда говорят, что я поступаю глупо, мог бы посидеть, написать еще роман. А романов на свете много… Я вспоминаю 1916 год - наше бессилие, отчаяние...
"

  • 0



X

Размещение рекламы на сайте     Предложения о сотрудничестве     Служба поддержки пользователей

© 2011-2017 vse.kz. При любом использовании материалов Форума ссылка на vse.kz обязательна.