Перейти к содержимому





- - - - -

бали. дневник путешествия. съемки фильма. начало.

Опубликовал: Олеся-Бота, 27 Январь 2010 · 279 Просмотров

Прилетел Артур, наш оператор. Что теперь? Первая идея – немедленно отправиться к Кетуту. Он дал импульс к реализации всей этой истории с «Есть, молиться, любить», да и с нашими съемками тоже. Без поддержки Кетута Марьяна не решилась бы всех нас здесь собрать. Нас останавливает отсутствие переводчика с балинезийского. С личным вопросом – можно было бы и без переводчика, но у нас - съемки. Ищем нужного человека.
Тем временем, я знакомлюсь с хозяйкой нашей гостиницы, Шарлот. Она – австралийка, замужем за балийцем, живет здесь уже 11 лет. Когда слышит нашу тему – улыбается и садится на ступеньку лестницы.
Оказывается – не напрасно меня так привлекли все эти причудливые фигуры в холле. Эта семья их коллекционирует. Но дело даже и не в искусстве. Отец хозяина гостиницы был шаманом. Он уже умер, сын не продолжил целительскую традицию, и как будто бы вообще не верит в нематериальные вещи. Зато имеет хороший художественный вкус. Шарлот говорит, что часто шаманская сила передается не от отца к сыну, а от деда – к внуку. Сама она имеет большой мистический опыт и духовного наставника, шиваиста. Ее свекровь этим очень довольна, потому что Шарлот больше не «белая туристка», она понимает, как ухаживать за семейной часовней, и ей можно будет оставить дом. Семейный бизнес, в сущности.
Часовня – это мягко сказано. Три храма – как в каждом доме на Бали – посвящены трем богам и, соответственно, процессам: творения, сохранения и разрушения. Видимо, скоро мы узнаем об этом больше.
Я читала, что Бали – остров тысячи храмов. Вблизи это действительно впечатляет. Но как войти хотя бы в один из них? Понятно – как. Открыто и с уважением. Мне это и легко и трудно. С одной стороны, опыт последних лет научил меня верить и прислушиваться. Я знаю, что ничего не знаю, этот древний грек не один такой. С другой стороны, я - часть съемочной команды, а нормальный профессионал должен иногда думать и быть в контакте с остальными, а не только проживать трансформирующие процессы. Как совместить? Я поймала себя на том, что эта ситуация – основной конфликт моей теперешней жизни. Быть в обществе и быть свободной, в школе нас учили, что это – невозможно. Но я все же надеюсь, что удастся. Пока – трудно.
Вспомнилось, как во время паломничества по Туркестану с Бифатимой-апой мы с Бериком-маленьким вдруг обнаружили, что видим «внутри своей головы» одинаковые образы людей в каждом новом месте, и они совпадают с описаниями святых, лежащих здесь, которые время от времени дает апа. Вначале видим – потом слышим описание. Это было очень сильное переживание, хотелось больше быть в нем, и в то же время – в моих руках была видеокамера, и фото, я должна была держать глаза открытыми и фокусироваться на съемках. После – я ездила еще, уже без таких интенсивных съемочных процессов, но и «видение» было не таким ярким. Может быть, нет конфликта никакого, то есть, когда больше вкладываешься в дело – сильнее поток, ну и – обратное верно? Когда сильнее поток – лучше идет творчество, дело? Меня пока иногда пугает интенсивность внутренних переживаний, и я тотчас же прекращаю работать. Так я остановила текст про Унгуртас, когда эмоции стали зашкаливать. Испугалась. Может быть, напрасно? Кажется, я знаю ответ.
Ну хорошо, сейчас мы на Бали. Я отвлеклась от разговора с Шарлот. Кстати, если честно, зовут нашу хозяйку иначе, но мы договорились с Марьяной не открывать пока имен и адресов людей, о которых я буду рассказывать в тексте (кроме героев «Есть, молиться, любить», разумеется). Сохранить их приватность, в первую очередь. Думаю, это будет более бережно по отношении к ним.
Мы спросили Шарлот про Кетута. «Он был сильным, но четыре года назад потерял свою силу». «Почему?» «Не знаю, спросите его – почему, он так сам сказал моему повару». Четыре года назад вышел роман Гилберт. Может быть, Кетут имел ввиду, что теперь у него столько посетителей, что ему приходится быть более…хм…ну – не буду предполагать, увидим его завтра.
Шарлот очень осторожно относится к шаманам в принципе. «Вы верите во все это?» - спрашивает ее Артур. «Я не просто верю. У меня есть опыт». Моего английского не хватает, чтобы понимать все детали ее рассказов. Но что-то до меня доходит. Она говорит, что на Бали так развита магия, что порою становится страшно. Существует даже справочник – как «желтые страницы» балийских шаманов. «Кто есть кто». Забавно. Многие занимаются черной магией, по словам Шарлот. Она предупреждает нас, что черные шаманы любят привязывать к себе людей, чтобы они возвращались и привозили им деньги. Этичный шаман, конечно же, такого не сделает. Сила шамана – большая энергия, если моральные качества не помогают ею управлять, она может завести человека очень далеко. Он может стать опасен. Шарлот говорит, что сама предпочитает не шаманов, а священников. Шиваистского культа, разумеется, традиционного на Бали. Священник-шиваист тоже может лечить, как шаман, и видеть, и обладать сверхвозможностями, но он будет этичен. У нее есть такие знакомые. Шарлот настолько откровенна, что идет с нами в семейную часовню, открывает дверцу одной из башенок и показывает на небольшой деревянный жезл. «Это шаманская вещь, очень опасная – раньше была, но теперь я совершила преступление и нейтрализовала ее. Внутри нее была кость человека, ее сделали, как делают в черной магии, когда спят на кладбище и так далее, и я отнесла ее моему учителю, он убрал кость и поместил внутрь кристалл. Теперь она посвящена богу. А человек, который ее сделал, на несколько месяцев полностью потерял свою силу». Я не стала спрашивать Шарлот, как к ней попала эта вещь. Достаточно на сегодня.

Бали традиционно живет по лунному календарю. Год – 210 дней. Так что новый год – все время перемещается. Каждое новолуние и полнолуние – празднуются, во всех часовнях и храмах – церемонии. Сегодня будет новолуние и первый день наших съемок. Символично. Начинаем фильм на новую луну. Тогда уж нужно где-то снять эту ночную церемонию, но допустят ли нас? Неочевидно…

Пора ехать к Кетуту Лийеру. Переводчика все еще нет, но к Кетуту – все равно пора. Это чувствуется очень отчетливо. Едем. Берем такси. Водителя тоже зовут Кетут, он балиец, неплохо говорит по-английски, и мы просим его помочь нам с переводом.
Кстати, это неправда, что на Бали существует только четыре имени – для мужчин и женщин, как пишет Гилберт. То есть, правда – но для шудр. Для низшей касты. Три другие касты используют разные имена. Но в быту мы встречаем очень много Кетутов и Вайан, конечно же. Неудивительно, что эта Элизабет никого кроме них не увидела. Местные все знают «Есть, молиться, любить» - и в шутку, вместо «ит, прей, лав» называют ее «ит, пей, лив» - «ешь, плати и убирайся». Но это еще цветочки по сравнению с тем, как европейцы иронизируют. Я даже повторять этого не хочу. Не такая уж плохая книжка. Смешная и откровенная.

Марьяна волнуется. В том числе – о деньгах. В ее предыдущий визит, когда Кетут посмотрел ее руку и одобрил идею собирать здесь команду для фильма, сын Кетута вдруг начал назначать ей цену за интервью. Высокую. Столько денег у нас вообще нет.
Не думаю, что для самого Кетута наша съемка – вопрос денег. Насколько нам, и всем тут известно, в фильме Джулии Робертс он сниматься отказался, а ведь там ему уж точно хорошо бы платили. У нас нет таких денег. И вообще никаких нет. Но он согласился сниматься. А сын назначил цену. Хм. Ну – разберемся постепенно.

Приехали. Улочка – как везде тут, в Убуде, табличка – указатель с именем Кетут Лийер, каменная арка – без ворот закрывающихся, каждый может войти, тоже – как везде. (Здесь вообще не слишком запираются, и почти не воруют. Марьяна забыла свой фотоаппарат в одной из гостиниц Убуда, служащие его нашли и передали. Безопасно. Обмануть – в смысле продать что-то дороже - да, могут, а воровать – нет, не будут. Не принято. )
Возле арки, как бы «вместо львов», – две каменные старушки с настоящими красными зонтиками. Улыбаются. Старость – как страж границ…Интересно…
Мы решили прийти почти без оборудования, просто показаться – всей командой, и даже с камерой, и – договориться об интервью. Я бы, наверное, действовала более расслабленно, но всех напрягают эти непроясненные отношения с сыном Кетута. Непросветленные, я бы сказала.

Кетут нас принял. Ну – что сказать… Светлый человек, мудрец. Так я его чувствую. Он – не шаман, я это сразу поняла, а настоящий мудрец и целитель. Рядом с ним сразу попадаешь в потоковое состояние. Так я чувствовала очень немногих пока встреченных мною мастеров. Апашка – особый случай. А кроме нее… Рамеш Балсекар был таким. Например. Ну – для меня. Хотя люди очень разные – судьбы, культура, все. Шива-Шакти. Но, наверное, Рамеша мне Кетут напомнил больше всех. И ситуация – в чем-то похожая. В смысле уровня стресса. Про Рамеша – расскажу попозже. А здесь… Все нервничают, особенно Марьяна, я – больше за нее переживаю. Артур тоже. Представились, не знаем, как говорить дальше – о деньгах что ли? Как-то нелепо. Задавать личные вопросы – так мы, вроде бы, не для себя пришли, мы – фильм делать. Сына дома не было, так что тема оплаты осталась незакрытой. Недоговоренность создала ненужное напряжение, Кетут сказал, что у него «шум в ушах», и он должен поесть. Ушел завтракать. Потом вернулся, сел к нам, и заговорил о людях, которые к нему приходят. Они хотят узнать будущее, и поэтому он им смотрит руку… Каждый получает то, о чем просит…Его слова я понимала не все, но в тоне было много поддержки и доброты. «Что вы хотите узнать? Вы хотите, чтобы я рассказал вам мою жизнь?» Мне было жаль, что мы не снимаем, Марьяна вообще была в полном стрессе. И тогда Кетут нашел занятие ее уму. Буквально. Он принес книжку «Есть, молиться, любить», и открыл – там, где было его имя. «Здесь столько раз написано мое имя, а я не понимаю по-английски. Прочтите мне, что она пишет?» Это было забавно, Марьяна читала, второй Кетут, наш водитель, переводил, Артур сделал несколько фотографий. Я не верю, что за четыре года, которые прошли с момента выхода книги, никто из сотен или тысяч туристов, искателей, путешественников, которые побывали в его доме, не прочел ему эти страницы. Он поступил так, чтобы все расслабились. Чудесный, чудесный Кетут. Очень деликатный. Потом пришли люди - к нему на прием. Мы договорились приехать завтра на интервью.
Я еще раз щелкнула камерой. Показала ему – он засмеялся: «Я такой некрасивый. Ну ничего, это не последняя твоя фотография». Этим он уже меня подбодрил. Я переживала, что Марьяна с его «агентом» не договорятся, и мне больше не дадут снимать здесь. А я – хочу. Мне очень нравится Кетут. Ему не нужно быть красивым, он прекрасен.
Спрошу его о себе, как только будет возможность. Неважно даже, что он скажет. Пусть просто посмотрит. Живой мудрец, встретился - учись.

И все-таки, что ж я так напрягаюсь… Мне было бы легко с Кетутом – одной, но я – в команде. Это – реальность. Именно проект привел меня сюда, и в нем все-таки смысла больше, чем если б я просила предсказать мне будущее. Мне нравится быть творческим, рабочим, так сказать, человеком, это усиливает интенсивность всех процессов, делает переживание более…плотным что ли, материальным.
Проблема с языком, приходится просить Марьяну переводить – если я что-то живое пытаюсь сделать. Она быстро устает, испытывает неловкость за мое «нестандартное» поведение. Я не всегда – «в рамках». И ведь хорошо порою это работает. Открытая позиция. Вот сейчас приходится быть корректной – а жаль. Может быть, я преувеличиваю? И меня поймут и примут, даже если я расслаблюсь и вновь стану собой? Не доверяю…как бы с этим справиться…проблема…
Моя, разумеется. Сама боюсь чего-то. Удивительно, насколько сильно. И как мощно это меня тормозит. Страх быть нелюбимой, выпасть из общества. Ужас просто, а не страх. Мда…

День еще не закончился, у нас еще одна встреча. Учитель Шарлот, шиваист. Тот самый, по-видимому, который «обезвредил» орудие черной магии, она нам этот деревянный жезл очень осторожно показывала. Как что-то секретное. Шарлот полностью верит своему мастеру, слушает советы, и пытается поделиться с нами своей любовью к нему. Она рассказывает массу примеров, как он смог помочь людям, я не все поняла. Главный ее меседж – что он, конечно же, знает и может все, что могут шаманы, но пошел дальше, он учит людей открывать себя и развиваться духовно, и к тому же полностью этичен. Важно даже не что она говорит, а как. Глаза светятся. Знакомый эффект.

Хорошо. Встреча назначена. Идем.
Во дворе дома, где мы встретимся с Махат-гуру, (так его зовут, имя – не балинезийское, санскрит), на ветке сидит странное животное. В ошейнике. На цепочке. Похоже на летучую мышь, но не она. Летучая лиса, австралийская, скорее всего. Хотя я не эксперт местной фауны. Почему эти просветленные учителя держат птиц в клетках и животных на цепочках? Зачем? Мне это непонятно. Местная мода какая-то. Здесь это повсюду. У Кетута – тоже. Эта лисомышь - смешная, мы немного расслабились, пока кормили ее мандаринами. Довольно неожиданно на терраске, где все мы ожидали аудиенции, появился смуглый и совсем не старый человек с большой бородой и блестящими черными глазами. Он пробежал вдоль стола и энергично поздоровался со всеми. Посмотрел на меня: «Я тебя где-то видел. Ты меня знаешь?» «Эээ…» «Ладно, ок». Шарлот тут же подхватила тему, что как только меня увидела, стала вспоминать, откуда мы знакомы. Я чем-то там отшутилась. Ну нет, я точно знаю, что на Бали - впервые. А про иного рода знакомство – пока ничего сказать не могу, просто потому, что в таких вещах не разбираюсь. Впрочем, смотрит гуру по-доброму. Что же, окей так окей.
Не могу сказать, что я полностью расслаблена – как с Кетутом. Очень быстрая и социальная энергия пошла. Бодрит. Но и личность включается. А вместе с нею – опыт, сомнения и прочие свойства человеческие.
Наш новый знакомый – умный человек, отлично говорит по-английски. «Вообще говоря, вы приехали не ко мне, вам нужны традиционные шаманы для вашего фильма, а я – современный, я не практикую что-то одно, я все соединяю. Езжайте по Бали – всюду, на запад, восток, север и юг, встречайтесь с местными магами, а потом приезжайте ко мне, я вам объясню, что вы видели. Я это все проходил, для меня секретов нет. Все понятно. Реализуйте идею, «что нужно человеку, чтобы расти духовно, а не просто избавляться от своей боли». Ищите, потом - приезжайте». Все правильно, не поспоришь. Смотрит на меня пристально. Прямо в глаза. И говорит – то ли ко мне обращается, то ли ко всем. «Вы думаете, что так можно, приехать на две недели, и снять фильм о духе острова?» «Мы делаем сейчас то, что можем делать сейчас». Принимает. «Ты (или все таки – вы?) приезжай сюда надолго, живи, практикуй. Если будешь делать практику – будешь знать, как снимать свой фильм». Я решилась принять на свой счет, по привычке. «Нет денег, я несколько лет уже не очень социальную жизнь веду». «Приедешь без денег, ты можешь». Да, похоже, все таки - в мой адрес. Хотя фильм – наш с Марьяной, и сказать это можно было бы и в общее пространство. Но меня несет: «Как совместить мистический опыт и социальную позицию? Пока – вся моя прежняя жизнь разлетелась в куски. Появился новый опыт, но как его интегрировать в жизнь такого человека, как я?» «Мы вроде бы это сейчас и делаем», - подключается Марьяна. Вообще-то да. «Ну, считайте, что я просто хочу поговорить об этом». «Молись, верь в бога. И будь скромной». «Да, то же самое говорит Бифатима. И еще – не бояться».
Мастер улыбается. Улыбается хорошо. Может быть, действительно вернуться сюда для практики?
«Что за боль у меня в груди?» - задает вопрос Марьяна. Она недавно пережила смерть любимого отца и очень несправедливый по отношению к ней развод. В один год.
С тех пор – постоянно чувствует боль. Физически.
«Это блок. Его нужно убрать». «Блок? А за ним – не боль?» «Нет», - ответил с любовью в голосе. Да, это я понимаю. Любовь, которой нужен выход. Он не сказал, но дал почувствовать.
«Я чувствую тепло – в груди». Махат- гуру быстро встает, - «Закройте глаза, расслабьтесь». Я слышу, как он подходит вначале к Марьяне, она тихо смеется. Я просто наблюдаю за собой, и.. мне видится маленький коричневый человечек. Или не человечек. Не могу понять лица. Мысленно пытаюсь спросить его имя. «Убуд»? Как эта деревня. Переводится, кстати, название – «медицина». Только я задумалась, нафантазировала я его, или что это, Махат-гуру дотронулся до моей головы и начал медленно поднимать ее наверх. Я все сильней и сильней чувствовала, что моя шея – слишком втянута в плечи, и это – привычное положение. Захотелось вытянуть позвоночник. Сделать его прямым. Махат-гуру убрал руку.
«Почему я смеялась?» - спрашивает Марьяна. Гуру улыбается.
«Как убрать мой зажим – в спине, между лопатками?» «Просто – убери. Тебе для этого не нужен шаман».
Мы спрашиваем разрешения снимать церемонию, посвященную рождению новой луны, в его ашраме. Говорим, что начать с этой церемонии – было бы хорошо для наших съемок. Новая луна – начало фильма. В полнолуние – завершим. Вот такая формальная рамка. Он смеется – не воспринимает эту идею всерьез, но снимать – разрешает. Оказывается, в его ашрам нужно ехать час или больше, но Шарлот нас отвезет. Вопрос решен. Скоро выезжаем.

Для церемонии нужно одеть все белое: верх, саро, повязать пояс. Артуру – тоже. Мы как-то собираемся. Шутим, что у нас – праздник первого включения камеры, все должны себя украсить. С Шаролот едет еще одна ее подруга – тоже австралийка, художник по шелку. Убуд – центр искусств Бали. Не устаю восхищаться – всем: домами, вещами, скульптурами. Все – с большим вкусом и мастерством. Каждый таксист здесь – если не рисует, не вырезает по дереву, то подрабатывает танцами или чем-то в этом роде. Ну, почти каждый. Ни одного дома – без скульптур, резных вещей, красивой мебели… Да, это они-то дикие жители джунглей?.. Не знаю, не знаю…
Едем, дамы – беседуют, я смотрю в окно. Пальмы, джунгли, рисовые поля, старинные на вид причудливо украшенные домики. Интересно. Еще более интересны ощущения в теле после посещения Махат-гуру. Щекотка такая в области поясницы и вдоль спины. Скорее – приятная. Кундалини? Видимо – да. Шиваист все-таки, умеет…
Наконец – въезжаем в какой-то дворик, здесь паркуются и другие машины, из них выходят люди в белом. Мы следуем за Шарлот. Перед прудом – небольшая площадка, похожая на сцену. Девочки в белом украшают себя и друг друга гирляндами цветов, красят глаза и губы, рисуют знаки на лице… Красиво. И как-то трогательно. Девочки – веселые, и в то же время чуть взволнованные. Вода – спокойная. Очень лирично. Все снимают обувь и идут дальше.
Мы спускаемся по длинной каменной лестнице, на одной из площадок – огромный фаллический символ, украшенный венками цветов. Шива лингам. Он символизирует творение мира – Шивой. И – божественный дар. В каждой часовне целителя на Бали есть такой – поменьше. Это значит, что свой дар хозяин часовни получил от бога.
Возле лингама все задерживаются в молитвенном поклоне – и продолжают спуск. Видимо, таких священных объектов здесь много.
Проходим площадку с каменными коровами, здесь тоже цветы. И наконец –выходим к водопаду. Зрелище более чем фантастическое. Свечи, живой огонь, очередь людей в белом с цветами и кувшинами, мужчины, женщины, дети. Цветы – оставляют, сосуды – наполняют. По краям заводи – драконы и божества. Индуистский эпос я пока знаю слабо, так что, кто есть кто определить пока не могу. Шарлот заботливо приглашает меня умыться вместе со всеми. Это - священный водопад. Под ним в другие праздники нужно купаться. Но сегодня праздник больше мужской, посвящен Шиве, достаточно умыться и выпить воды. Я так и поступаю. Вода теплая, но вкусная. Пахнет цветами. Еще бы – вон сколько их здесь…
Да, красиво. Я бы еще задержалась у водопада, но от группы отставать не хочется. Идем дальше. Уже совсем темно. Фотографировать – невозможно, вспышками и клацаньем затвора как-то не хочется нарушать волшебную атмосферу. Я все же попыталась разочек щелкнуть – камера зажужжала и выключилась вообще. Шива, кажется, недоволен? Все-все, веду себя тихо. Нехорошо, конечно, шуметь, но меня можно понять – не каждый день я на церемонии поклонения Шиве бываю. В джунглях. В окружении веселых коричневых девочек в белых саро.
Выходим в ритуальное пространство – площадка под высокой крышей, большая, но полная людей. Вокруг – лингамы. Один – ну очень большой, перед ним – тоже немаленькая каменная плита, украшенная цветами, видимо – женский символ. Между ними – два дракона.
И – огромная чаша с горячими углями. Живой огонь. Кундалини?
Там же – длинный стол, заставленный корзинками с фруктами, сосудами с водой. Много цветов. Изобилие…
Белая дорожка – к лестнице с противоположной стороны ущелья.
Фигурки танцующего Шивы. Люди – все в белом, босиком.
Очень много красивых детей. Все чего-то ждут.

Шарлот – тоже красивая и в белом - присматривает за нами. В какой-то момент она показывает нам группу детей, которые собрались возле начала белой дорожки, уходящей куда-то вверх, на противоположную сторону ущелья. Довольно высоко, и заканчивается она площадкой и дверями. Куда они ведут – не видно. У детей – свечи. Музыканты играют что-то медитативное. Не успеваю я подумать о том, кого бы я ожидала увидеть спускающимся по дорожке, взрослые начинают петь шиваистскую мантру, двери открываются, выходят священнослужители. Двое. Мужчина и женщина, пожилые но не старые. И тоже - красивые. Я уже успела уточнить у Шарлот, пока мы ехали, что в шиваистском культе есть и женщины-священнослужители, наравне с мужчинами. Сама по себе эта информация показалась интересной. Но то, что церемонию будет проводить пара, мне в голову не приходило. Потрясающе, насколько гармонично это выглядело. Священнослужители спускались очень медленно, синхронно делая шаги, словно всеобщие отец и мать, Адам и Ева, оставшиеся жить в раю, и их многочисленное потомство. И эти дети – у начала дорожки, и поющие молитву люди разных возрастов, украшенные цветами, и откровенные символы мужского и женского, огонь кундалини, и фрукты, и джунгли вокруг, и ночь, и музыка – ну чем не рай. Потрясающе.
С большим достоинством спустившись вниз, пара заняла место на небольшом возвышении. Мужчина начал проповедь. Слов, разумеется, не понимаю – балинезийский, но голос – спокойный и приятный. Все довольно расслабленно его слушают, сидя на полу. Говорит он не слишком долго, и вновь начинается музыка, мантра, все встают, явно с удовольствием, и начинают делать какие-то движения – как из ритуальных танцев. Я пытаюсь повторять движения – может быть, пойму послание телом, если не понимаю язык.
Правая рука и правая нога описывают дугу. Еще – и жест – пальцами руки и ноги. Теперь – левые…Баланс, больше баланса. Правые…левые… как соединение двух половинок, инь и ян, показанные телом. Теперь волнообразные движения руками, текучие, и пальцы ладони – в ом, и ступня…пение и танец, легко, без напряжения…
Священнослужители – не танцуют, только раскачиваются всем телом – в такт и иногда звонят в колокольчики. Вдруг, на один из тактов – с неба падает вода. По другому и не скажешь, дождь – это все же что-то не настолько тотальное. Ливень – стеной. Теплый и шумный, он кажется частью этого всего. Огонь, вода и бамбуковые трубы. И люди в белом – поют и танцуют. Несколько часов подряд.
В какой-то момент мы сели на пол. И не мы одни. Многие – то садились и отдыхали какое-то время, раскачиваясь в такт мантрам, то вновь присоединялись к танцующим. А процесс все продолжался. Мой оценивающий ум все же включился и начал уводить внимание. Интересно, а в других шиваистских храмах – такая же церемония, или отличается? Думаю – есть различия. Может быть, все-таки секта? А дети с фруктами и свечами, а древние скульптуры? Лингамы? Но сейчас церемония стала выглядеть просто и от этого почти современно. Захотелось еще объема, новых символов, развития, драматургии… Вначале я думала, что действие переместится куда-то, но – нет. Не в этот раз. Только ливень сохраняет драматизм и энергию. Словно само небо благословляет этих неискушенных в современной режиссуре обитателей рая.
Все закончилось так же неожиданно, как и началось. Священнослужители встали и с теми же благородством и невозмутимостью поднялись вверх по белой дорожке. Я заметила, что перед дверью «в небо» мужчина чуть задержался и пропустил вперед женщину. Очень элегантно. Еще и джентльмен. Ого…
Кундалини во мне церемония, похоже, действительно активизировала. Только непонятно, что теперь с нею делать. Я чувствовала какую-то агрессию внутри. И фотоаппарат сломала, кстати. Да, с Шивой надо бы поделикатней.
Шарлот попыталась представить нам человека, который может быть нашим водителем и проводником здесь. Но сейчас меня все раздражает. С трудом заставляю себя вежливо улыбаться и кивать. Марьяна – спит. Разберемся завтра. Домой.

Утром – едем к Кетуту со вчерашним водителем. С ним же договариваемся о помощи в переводе. Парень приятный, но, конечно, не профессиональный переводчик. Так что, будет сложновато. Ну – пока так.
Чтобы облегчить задачу нашему помощнику, мы написали базовый список вопросов, он может уже обдумывать их перевод. Вроде бы все понимает
, кроме одного слова. Никак не можем с ним согласовать перевод слова «шаман». На Бали нет такого понятия. Слишком общее слово. Кто это? Магический человек? Лекарь? Гуру? Все - не совсем то. Видимо, здесь нет шаманов. А кто есть? Например, Кетут – он кто? Переводчик говорит – «тапакан», то есть что-то вроде медиума, тот, через кого можно общаться с духами и богом. Проводник. Замечательно, а кто еще есть? Оказывается, есть еще «таксу» - целитель, тот, кто лечит энергией и обладает знанием. Есть черные маги. Тоже – специализация. Еще кто-то есть, пока не до конца поняла - кто. В общем, нет одного слова в балинезийском– для всех этих путей. Может и правильно, что нет. Слишком уж они разные.

Кетут – завтракает, сидя прямо на одной из трех составляющих семейного храма. Как это называется – я пока не знаю. Постамент, где стоит кровать, на которой принимают роды и прощаются с умершими. Портал. Выглядит он там в его возрасте очень трогательно.
Самое время записывать интервью. Прямо здесь?
Нет, Артуру не нравится освещение, он просит переместиться в сад. Кетут недовольно уходит одеваться. Я тоже несколько смущена. Мне кажется – лучше ничего не навязывать, ситуация сама разворачивается к нам. Единственная причина, по которой я соглашаюсь на сад – скоро придут туристы, не дадут поговорить.
Интервью мы записываем долго.
Да, как мы и предполагали, Кетут не занимается магией, и никогда не занимался, мало что о ней знает, по его словам. Он только молится и говорит, что приходит ему – от бога. Я спросила, кому он молится. Сарасвати. Это – богиня, покровительствующая знанию и мудрости, а также искусствам. Кетут – не только целитель, но и художник. А в молодости он еще и танцевал, делал перфомансы на тему индуистского эпоса.
…Значит, Сарасвати…Я сразу почувствовала притягательность этого образа – еще когда разглядывала «магические картины» Кетута, развешанные на стенах. Мое внимание привлекла многорукая девушка, которая держит на ладонях цветок лотоса, четки, книгу, музыкальный инструмент… Что-то в ней меня порадовало, напомнило, уж простите, то, как я сама вечно не могу выбрать между разными ремеслами и искусствами, и пытаюсь все успеть, соединить и сбалансировать. Получается пока – с большой натяжкой. На грани фола. Так что – если б я выбирала себе «магическую картину» - выбрала бы Сарасвати. Вдруг поможет.

Терпеливо и с любовью Кетут отвечал на множество наших довольно обычных вопросов. Два часа. Ангел, сущий ангел. У меня лично не хватит сейчас сил все это повторить.
Будем монтировать – тогда и обработаю этот текст.
А пока – буду рассказывать дальше.

Мы провели с Кетутом пару дней. Подолгу ему было тяжело выдерживать присутствие группы. И говорить все время – тоже.
Несколько раз приходили балийцы. Проблема – плачет ребенок. Видимо, печальные дети – его тема. Ритуал, который он проводил для местных, отличался от того, что делалось для туристов. С туристами – беседа, позитивные сообщения. Для местных – приношения богам. Кроме того, он доставал старые книги – они написаны на дощечках, проверял по лунному календарю день рождения, говорил, когда нужно делать ритуалы.
Как мы поняли, он - не лекарь, он тапакан, тот, кто говорит с богом. Раньше он еще и лечил, но сейчас – возраст не позволяет, нет энергии.
Мне безумно мешает языковой барьер.
Невероятно.
Обряды, рекомендации и комментарии у нас сняты на видео и будут переведены потом. Жду этого с большим нетерпением. Да, с языком что-то нужно делать.
Магические картины, о которых писала Гилберт, оказались изображениями богов – Сарасвати, Шивы. Все это – традиционные образы, никакой особой спонтанности.
Многие сюжеты повторяются. Когда-то он всех их танцевал – в своих перфомансах. Здесь это делают многие.
Я решила попросить провести для меня обряд, как для местных. Приняли эту просьбу очень позитивно. Выберем подходящий день – учитывая дату моего рождения, может быть, - и поблагодарим богов за то, что я здесь. На этой земле вообще, и на Бали – в частности.
А что касается моей жизни, чтения руки, как Кетут это делает для западных туристов…не знаю, есть ли у меня вопросы…все будет хорошо, надеюсь. А как – бог знает. Постепенно привыкаю так относиться к реальности.

Мы расстались на какое-то время с Кетутом, пообещав вернуться в последние дни съемок. Не хочется ставить в отношениях с ним точку, пусть будет запятая.
Хотя, честно говоря, происходит у него там все довольно одинаково – для туристов. Все у него будут удачливыми, имеют линию таланта, деньги, семью, детей и так далее.
Заходишь во двор, и издалека еще слышишь это его характерное :«Ю вил би лакииии…Хеппииии….Ю андестееенд?» Есть нюансы, но основной мотив – общий для всех. Для тех, кто не верит в духовных мастеров и спиритуальность, его «неоригинальность» - хороший повод для скепсиса. «Он просто говорит вам то, что вы хотите слышать». Не думаю, что все так просто. Вспомнился Сумиран , который на своем московском сатсанге замечательно ответил на вопрос о том, каковы критерии, позволяющие распознать настоящего учителя. «Если вы пытаетесь измерять действия учителя своими обычными критериями, вы не готовы учиться, и никто не сможет ничему вас научить. Ничему действительно важному. Вы не готовы меняться. Можно подарить вам попугая и научить его говорить: «Смотри в себя, смотри в себя», и если в один из дней вы его послушаете - вы испытаете просветление. От попугая. И он в этот момент будет вашим учителем. Или вы можете жить рядом с Буддой – и пытаться втиснуть его в свои критерии, так ничему и не научившись». По-моему – замечательно.
Можно послушать старого мудреца и открытья для радости жизни, а можно сомневаться дальше, достаточно ли он мудр, чтобы принимать такое послание от него.
Как ни странно, многие выбирают сомневаться.

Честно говоря, эти заметки отстают от реальных событий.
Но я хочу попробовать восстановить – как вспомню – чувства и атмосферу того, что происходило со мной и с нами в эти дни.

Мы наняли водителя – проводника. Его зовут Вайан. Второе его имя я должна посмотреть на визитной карточке, но переводится оно как «удобное кресло». Вайан Хорошо Устроенная Задница. Что-то вроде этого. Вполне допускаю, что устроен он неплохо – парень очень неглупый, способный. Берет примерно вдвое дороже, чем обычно здесь берут проводники, но знает английский, быстрый и готов провести нас по разным целителям Бали. Привез на первую встречу список адресов на двух листах. Работает грамотно. На первый взгляд он не очень нам понравился, но потом я изменила мнение. Он интересный. Настоящий балиец – хорошая жизненная хватка и спиритуальный опыт прекрасно в нам уживаются. Нам его рекомендовал Махатм-гуру. ( Кстати, я уточнила балийское имя Махатма-гуру. Очень редкое. Кетут).

Вайан одевается как традиционно принято у балийцев – саро, платок на голове. Не по-европейски. Он говорит, что если проводник для визита к целителю не одел саро – значит у него нет уважения к этому мастеру. У Кетута Лийера мы не раз видели местных людей в европейской одежде. Вайан говорит, что это оттого, что местные не очень хорошо относятся к его знаменитости и большому количеству туристов в его доме. Есть момент зависти, конечно. Но – не только. Я думаю, все это – действительно большая нагрузка и сложная задача для таксу. То есть для человека, который лечит энергией. А для мудреца – не так. Другие механизмы срабатывают. Кетут – реализовал уникальный замысел о себе, не каждому старому лекарю такое испытание в жизни выпадает. Не зря его второе имя переводится «Яркий Свет».Через дом Яркого Света проходит очень много людей – и он нашел в себе силу быть открытым, легко и радостно жить в этом потоке человеческих желаний, ожиданий, обид – всего. Он по моим наблюдениям даже не слишком устает. Ограничивает время приема шестью часами вечера – это да. Не как Бифатима-апа из Унгуртаса, она – полностью с людьми, совсем без личного времени. На грани возможного – и за ней. Но и то, что смог реализовать Кетут – сильно. Он для каждого находит то, что его в эту минуту жизни вдохновит и поддержит. Для каждого незнакомца, иностранца, чужака, туриста, лентяя, для каждого, кто может дать ему денег, или осудить, или посмеяться. Для каждого человека. Каждый день. Год за годом. По-моему, хорошо.
А потом Кетут идет к своей семье. К сыну, который тоже рисует картины. К внуку, который учится в медицинском институте. Опять – баланс, здоровый баланс между практическим и духовным. То, чего пока так не хватает в моем опыте, и чему я могла бы учиться на Бали.

Итак – едем.

Как всегда, очень нервничаем. Такая уж у нас собралась нерасслабленная команда. Оператор, китаец, живущий в Америке, который не верит ни во что, кроме практических вещей. И два режиссера – я, русская, с большим жизненным опытом – и совершенно без материальных ресурсов на данный момент, что сильно ставит под вопрос мой авторитет для рационалистов. И – М., продюсер и со-режиссер, умная нервная женщина, которая чувствует тонкие вещи, но в приоритет ставит успех фильма у широкой аудитории, у тех самых практических людей, что само по себе хорошо было бы, но создает неуверенность в адекватности выбранной темы. Для нее, конечно же, не для меня. Я –то с темой определилась, похоже, надолго. Но переживаю из-за денег, устала быть зависимой в этом вопросе. Так и живем. Несбалансированно. Совсем.


Первый адрес. Знаменитая балийская таксу. Вайан по дороге расскзывает, что женщина, к которой он нас сейчас везет, известна на весь остров, она одновоременно таксу и тапакан, входит в транс, когда лечит людей, делает массаж, поет, говорит им важные вещи… Я заинтригована.
Приехали. Деревня. Вайан заходит в какой-то дом. Выходит – быстро, садится в машину и собирается уезжать. «Что – нет дома?» «Она умерла». Мы в некоторой растерянности… «Может быть, все же зайти, выразить соболезнования»? «Хотите зайти? Можете». Заходим. Странная ситуация. Фотографии на стенах. Оказывается, таксу умерла уже 4 года назад, наш проводник немного не в теме. Мы спрашиваем, кто будет продолжать ее дело. Нас знакомят с молодым человеком – ее младшим внуком. Зовут его – как вы думаете? Правильно, Кетут.
Молодой Кетут пока не практикует. Он еще «недостаточно чист». Мы спрашиваем об интервью. Тогда он одевает все белое и идет в часовню, помолиться и спросить разрешения бабушки на съемку. Какое-то чувство присутствия сильной энергии, или мастера, или важного процесса – действительно в этом деревенском дворе ощущается. Откуда оно идет – непонятно, внук не производит пока впечатления состоявшегося целителя. Хотя и нравится мне. Живой. Только я подумала об этом, как Вайан подошел и показал мурашки на своих загорелых руках. «Она здесь. Я ее чувствую. У меня всегда мурашки, когда рядом сильный таксу или дух». Интересно. У меня тоже горят ладони.
Молодой Кетут закончил молитву и выразил готовность беседовать с нами.
Запись – будет переводиться. Пока – немножко расскажу об этом будущем лекаре.
Он не хотел быть таксу. Он был «плохой парень» -любил алкоголь, драки, приключения.
Н

  • 0



Февраль 2017

П В С Ч П С В
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
27 28      
X

Размещение рекламы на сайте     Предложения о сотрудничестве     Служба поддержки пользователей

© 2011-2017 vse.kz. При любом использовании материалов Форума ссылка на vse.kz обязательна.