Перейти к содержимому





- - - - -

репост некоторых статей из Vox Populi

Опубликовал: Нежилец, 05 Июль 2011 · 2 261 Просмотров

Как то читал очень интересную статью в бумажном варианте этого журнала, вчера решил найти эту статью, стал искать в интернете и наткнулся на сайт Института экономических стратегий "Центральная азия" на котором они и запостены. Через сафари почитать статьи нормально не удалось, поведение интернет-страницы было непредсказуемым - то прыгала, то перезагружалась. Сегодня зашёл через оперу, читается нормально, но гугл сказал что сайт опасен в связи с тем что содержит вредоносный код. Не вдаваясь в размышления о причинах заражения ресурса решил скопипастить заинтересовавшие меня статьи сюда, для того чтобы те у кого есть к ним интерес, без риска для безопасности своих компьютеров, могли с ними ознакомиться. Если что, вот ссылка на зараженный ресурс: http://www.inesnet.kz/daydjest/

Журнал “Vox Populi” №14/2009 Сколько денег в Нацфонде
«И всё же сколько денег осталось в казахстанском Нацфонде?» – спрашивает иностранный экономист, недоверчиво глядя на лишь немного качнувшийся график накопления резервов страны и активов Нацфонда. Скептиков (тем более иностранных аналитиков, не понимающих особенностей «национальной транспарентности») можно понять. С начала года как минимум $10 млрд антикризисных денег предполагалось изъять из Нацфонда. Однако статистика этого не показывает. Зато в отчётности появились тенговые облигации от фонда «Самрук–Казына» в эквиваленте $4 млрд, которые, находясь на балансе Нацбанка при $5,1 млрд активов в нацвалюте, как будто компенсируют потери национального богатства.
Действительно, национальное богатство в ушедшем году снизилось не намного. По данным Нацбанка, по состоянию на начало июня активы Нацфонда составили $23,1 млрд, сократившись по сравнению с началом текущего года на 17,29%, или $4,8 млрд. А за 2008 год активы и вовсе увеличились на 27,5%. Чистая прибыль уменьшилась по сравнению с прошлым годом на 17% и составила $282,18 млн. Сегодня это вполне приемлемые потери по сравнению с 38,11%-ным сокращением суверенного фонда Абу-Даби (Abu Dhabi Investment Authority), который потерял $125 млрд за год. 2008 год стал безуспешным даже для Норвегии (Norway Government Pension Fund), известной своей консервативной политикой финансирования, четвёртого в мире суверенного фонда с наихудшим результатом за всю его историю. У него доходность упала до (–)23,3%, а рыночная стоимость активов к концу года составила $354,9 млрд.
За 2008 год доходность Нацфонда в любом случае сложилась отрицательной и составила (–)2,18%. Данный показатель сформировался за счёт двух портфелей – сберегательного и стабилизационного. В вышедшем годовом отчёте Нацбанка констатируется, что в 2008 году по активам, аккумулированным в стабилизационном портфеле, была получена положительная доходность в размере 2,40%, тогда как доходность сберегательного портфеля сложилась с отрицательной величиной в 4,58%. Доходность сберегательного портфеля показывает негативную динамику, начиная с апреля 2008 года, с небольшой коррекцией в июле и уже разворотом в октябре, за счёт роста доходности по глобальным облигациям, которая составила 7,89%, несмотря на негативную доходность по глобальным акциям (–40,36%), и глобальному тактическому распределению активов (–11,74).
Если сравнивать стабилизационный портфель с американским Merrill Lynch 6-month US Treasury Bill Index, который составил 3,58%, у нас отсутствует сверхдоходность, в то время как по сберегательному портфелю наши результаты превышают международные стандарты, сложившиеся на уровне (–)5,37%, на почти процентный пункт. Хотя, если сравнивать с международными бенчмарками, окажется, что у нас самые дальновидные управляющие активами работают в пенсионных фондах. Их средневзвешенная доходность за 2008 год составила (–)0,84%. Негативная годовая окраска произошла только из-за показателей двух НПФ («Улар Умит» и фонда Народного банка). По остальным фондам доходность располагается в промежутке от 3–12% годовых. Инвестируя в практические одинаковые инструменты с зарубежными управляющими портфелей, «наши» оказались удачливее и умнее.
Настолько умнее, что, несмотря на кризис и нарушение Правил осуществления инвестиционных операций, Нацбанк решил не переводить активы стабилизационного портфеля в сберегательный портфель в 2008 году, так же как и не был произведён ежеквартальный ребалансинг сберегательного портфеля. Это значит, что Нацбанк не менял структуру портфеля по стандартным моделям, когда облигации должны составлять 75%, а акции – 25%. В итоге общая рыночная стоимость валютного портфеля Нацфонда на 31 декабря 2008 года была равна $27,4 млрд, в том числе стабилизационного портфеля $10,5 млрд (38,21%) и сберегательного портфеля $16,9 млрд (61,79%).
Будет ли Нацбанк пересматривать свою инвестиционную стратегию в 2009 году? Неизвестно. Пока же он ищет новых управляющих активами. Тендер объявлен по следующим мандатам: «Глобальные активные акции» и «Глобальные пассивные акции» с объёмом $200 млн каждый.
Вопрос, сколько денег в Нацфонде, задают не только иностранные аналитики. Но доступной информации практически нет. Все отчёты о результатах осуществления инвестиционных операций при доверительном управлении Нацфондом Нацбанк представляет в Минфин. В последний раз структуру портфеля Минфин раскрыл в III квартале 2004 года, когда был описан каждый вид инструмента по классам и видам валют. Тогда рыночная стоимость валютного портфеля Нацфонда составляла $4,6 млрд. В стабилизационном портфеле ценные бумаги с фиксированным доходом составляли 27% и инструменты денежного рынка (счета на Каймановых островах, США и др. странах) – 73%. Основную долю в сберегательном портфеле занимали ценные бумаги с фиксированным доходом (65%), акции (24%) и инструменты денежного рынка (11%).
Сегодня, если верить статистике Нацбанка, особенных негативных изменений с активами Нацфонда не случилось. Но только как бы это подостовернее объяснить?




Журнал “Vox Populi” №13/2009 Кто следующий за Джакишевым?

Монтгомери Бёрнс, владелец ядерного реактора в сериале «Симпсоны», как-то сказал: «Я не могу быть ответственным за то, что было приказано моим глупцам». Мухтару Джакишеву, в отличие от своего знаменитого мульт-коллеги, пришлось взять ответственность за прошлое и будущее всей урановой отрасли Казахстана.

Задержание президента национальной атомной компании «Казатомпром» Мухтара Джакишева во второй половине мая стало настоящей сенсацией. Во многом потому, что Джакишев за долгие годы «казатомпромствования» стал олицетворением успехов Казахстана на мировом атомном рынке. В то время как нефтяники и аграрии Казахстана стремились вырваться в первую десятку, Казатомпром уже был в первой тройке, последовательно двигаясь к конечной цели – стать number one. И хотя непосвящённым трудно решить вопрос о правомерности уголовного дела, заведённого на Джакишева и его команду, обратим внимание на некоторые факты.



История успеха

Она широко известна – пришедшая в 1997 году команда Джакишева разработала и осуществила концепцию прорыва Казатомпрома, почти банкрота, на мировую арену. Основная идея (зафиксированная в концепции развития урановой промышленности и атомной энергетики РК на 2002–2030 годы и в программе развития урановой промышленности РК на 2004–2015 годы) исходила из того, что в ближайшие 50–60 лет начнётся выработка энергии на термоядерных реакторах, и после этого урановое сырьё станет никому не нужным. Поэтому Казахстан должен добыть и продать как можно больше урана из своих недр в указанные сроки. Следовательно, необходимо резко нарастить добычу урана – до 15 тыс. тонн в год. Но в силу недостаточности собственных средств надо привлечь инвесторов из стран-потребителей уранового сырья (Китай, Япония, Индия и т.д.). В свою очередь эти государства будут вынуждены открыть свои рынки для казахстанского урана.

Казатомпром более, чем другие национальные компании Казахстана, был ориентирован на мировой рынок, на создание благоприятных условий для инвесторов, стабильность международных отношений, репутационный имидж страны в силу специфики сырья. В ходе переговоров с Евроатомом удалось снять квоты на казахстанский уран на европейском рынке. Ещё в 1999 году Казахстан выиграл антидемпинговый процесс в США. С целью расширения рынка сбыта компания провела сертификацию урановой продукции на западные рынки, что до последнего времени считалось невозможным. Осуществляются поставки урановых порошков для General Electric. В 2003 году был заключён долгосрочный контракт с Китаем на поставки природного урана.

Другой элемент стратегии Казатомпрома, выгодно отличавший компанию от других сырьевых, была чёткая нацеленность: сырье в обмен на технологии. По контракту с французской группой компаний АРЕВА по урановому месторождению «Моинкум» Казатомпром получил от АРЕВА техническую поддержку в создании производства по изготовлению топливных сборок мощностью 1 200 тонн в год на Ульбинском металлургическом заводе. В протоколе о намерениях с канадской Cameco по месторождению Инкай канадцы согласились предоставить конверсионную технологию для проекта.

Кроме того, в 2007 году Казатомпром приобрел 10% акций американской компании Westinghouse у японской Toshiba Corporation за $540 млн. Westinghouse Electric Company LLC является мировым лидером по производству реакторов для атомных станций. Можно сказать, что это самый успешный иностранный актив, который был куплен казахстанскими нацкомпаниями за все годы независимости.

Динамичность и география международных связей только увеличивалась. В 2008 году заключён договор о поставке Korea Hydro & Nuclear Power 3,41 тыс. тонн урана на 2011– 2017 годы (при этом казахстанское сырьё обеспечит 11% годового потребления урана в Южной Корее). Чуть позднее Казатомпром выразил готовность обеспечивать топливом новую атомную станцию в Литве.

Понятно, что фокусом усилий нацкомпании всегда были Китай и Индия. В конце прошлого года Казатомпром подписал соглашение с China National Nuclear Corp (CNNC) и China Guangdong Nuclear Power Co (CGNPC) по долгосрочным поставкам природного урана, совместной разработке урановых месторождений, производству топлива для китайских АЭС и новому направлению деятельности – строительству АЭС в Китае. Таким образом, Казатомпром обеспечил себе новый вид деятельности – строительство атомных электростанций. А в начале текущего года подписан меморандум о взаимопонимании с Nuclear Power Corporation of India Limited (NPCIL), включающий поставки казахстанской урановой продукции в форме топливных таблеток и сборок для индийской атомной энергетики. Учитывая, что к 2020 году в Индии будет введено в эксплуатацию 24 АЭС, для Казатомпрома это сулило хорошую возможность расширить рынок сбыта своей продукции.

В результате реализации данных программ Казатомпром за 3 года переместился с 13-го на 6-е место по мировому уровню объёмов добычи урана. Прирост добычи урана рос ежегодно с темпами примерно в 30%. Так, если в 1997 году данный показатель составлял всего лишь 795 тонн, то в 2008-м – уже 8,5 тыс. тонн. Причём казахстанский уран считается самым дорогим в мире. Так, согласно данным Департамента энергетики США, средневзвешенная цена на казахстанский уран составляет 25,74 $/фунт, тогда как австралийский – 21,23 $/фунт, канадский – 17,61 $/фунт. Всё это позволило Казатомпрому увеличить прибыльность. Если в 1997 году консолидированный доход от реализации продукции составил 6 405 млн тенге, то в 2007 году уже 117 млрд тенге. То есть рост почти в 20 раз за 10 лет. Одновременно росли и налоговые отчисления в бюджет. Так, в 1997 году Казатомпром уплатил 1,158 млрд тенге, а в 2006 году уже 12 млрд тенге. Всё это давало Джакишеву и его команде возможность выйти на первое место в мире по добыче урана.

Компания активно и целенаправленно двигалась к созданию вертикальной интеграции с полным ядерно-топливным циклом (ЯТЦ). Усилиями Джакишева был обеспечен переход на следующий уровень передела – производство уран-эрбиевых и уран-гадолиниевых топливных таблеток. Следующим этапом должно было стать строительство АЭС, для чего и вошли в состав Westinghouse. Собственно, на этом полёт и прервался.



Информационная война

Как и ожидали аналитики, скандал сразу приобрёл международный характер. Акции Uranium One Inc. рухнули. Не исключено, что многие сделки могут быть отложены, поскольку этот рынок характеризуется значительным уровнем влияния личных связей. Владмира Школьника на этом рынке в такой степени не знают. К тому же у него нет успешного бэкграунда за спиной, в частности, в качестве топ-менеджера компании мирового уровня. Внешний фактор присутствует на самом высоком уровне – по делу Казатомпрома западная пресса ранее указывала на экс-президента США Билла Клинтона в качестве заинтересованной стороны в урановой сделке по приобретению канадской компанией Uranium One Inc. месторождений в Казахстане. Он, кстати, посещал Казахстан в период предвыборной кампании Президента РК осенью 2005 года.

Можно ожидать, что власти будут действовать по схожей с БТА схеме в плане сопровождающей информационной кампании, которая должна противодействовать критическим оценкам ареста. Уже сейчас некоторые призывают не преувеличивать его влияние на отрасль. Генеральный директор РГП «Национальный ядерный центр» Кайрат Кадыржанов уверен, что «если перед прагматичными японцами встанет выбор: казахстанский уран или фамилия “Джакишев”, их выбор будет очевидным». Это слабые попытки отреагировать на вполне реальные прогнозы отзыва сделки «Тошибой» по доле в Westinghouse.

Напомним, что вход государства в БТА также представлялся чиновниками в позитивных тонах. Что из этого в итоге вышло, можно наблюдать сейчас.



Дальнейший «отжим»

Одновременно КНБ РК опровергнул политическую подоплёку уголовного дела против экс-главы Казатомпрома, реагируя на письмо видных предпринимателей и политиков к Президенту Назарбаеву. Споуксмен КНБ К. Бекназаров дал информацию о том, что задержанные вице-президенты нацкомпании подтвердили создание и принадлежность Джакишеву офшорных компаний, через которые он контролировал ряд предприятий урановой отрасли. «Подтверждены сведения о незаконном выводе более 60% государственных урановых месторождений в собственность Джакишева и контролируемых им фирм», – указал Бекназаров.

Далее он сообщил: подозреваемые признались, что должностные лица подкупались за принятие выгодных М. Джакишеву решений. По его словам, «обнаружены списки должностных лиц различных госорганов, а также представителей деловых кругов, которые получали незаконные денежные вознаграждения в десятки тысяч долларов и дорогостоящие подарки».

Бекназаров призвал лиц, незаконно получавших денежные вознаграждения от руководства Казатомпрома, оказать содействие расследованию уголовного дела, обещая им анонимность и прекращение уголовного преследования.
Это говорит о том, что дело против Джакишева можно использовать для «отжима» тех или иных лиц, не угодных доминирующим в настоящий момент группам. Кто будет следующим за Джакишевым? Скоро это станет понятно.

Галым Маратбеков



  • 0



Журнал “Vox Populi” №13/2009 Тюрок, мусульманин, европеец

Современные тюркские народы прошли довольно длинный исторический путь становления. Со времени великого переселения народов, с III–IV вв. н.э., предки современных тюрков расселялись на огромных просторах Азии и Европы, создавали свои государственные образования, которые оставили глубокий след в истории (вспомним государства гуннов, Тюркский, Хазарский каганаты, Волжскую Булгарию, Улус Жошы хана (Золотую Орду), Казанское, Крымское ханства и др.).

К концу XIX в. на международной карте осталось лишь одно независимое тюркское государство – Османская империя (Турция). Остальные тюркские народы в абсолютном большинстве проживали на территории Российской империи, а потом и в СССР. В конце ХХ века образовалось пять независимых тюркских государств (Казахстан, Кыргызстан, Узбекистан, Туркменистан, Азербайджан), что возродило интерес к тюркизму.

Разные факторы – социально-экономические, политические, культурные – в разное время играли свою роль в становлении тюркских наций. Одним из важных идейно-политических течений, которое сформировалось в конце XIX – начале XX в. и которое в какой-то исторический момент сыграло интегрирующую, сближающую для тюрков роль, было течение тюркизма. Возникнув как культурно-просветительская идеология, тюркизм приобрёл важные политические функции в бурных событиях первой четверти ХХ века.

Наиболее точные определения тюркизма даны следующими авторами. Чарлз У. Хостлер: «Движение, стремящееся к политическому и культурному единству всех тюркоязычных народов»; Якоб Ландау: «Движение, целью которого является создание объединения, союза – на культурной, психологической (или на обеих вместе) основах – народов тюркского происхождения».

Тюркизм можно рассматривать и в контексте понятия «пантуранизм», автором которого является венгерский востоковед-тюрколог Арминиус (Армин) Вамбери. Само слово «туран» имеет довольно большую историю: у персов слово «туран» означало мир кочевых тюрков, противостоявший Ирану. Туранизм в Венгрии сформировался в годы Первой мировой войны как своеобразный ответ панславизму и фактически означал идею единства тюркских и угро-финских народов.

Формирование идеи тюркизма напрямую связано с политической судьбой Турции (Османской империи) и тюркских народов России. Кризис Османской империи к концу XIX века вызывал у многих политиков и учёных стремление разработать собственную идеологию, которая смогла бы укрепить государство. Наиболее заметным представителем тюркизма в Турции начала ХХ века являлся Зия Гёкалп.

По мнению Гёкалпа, на протяжении веков тюрки утеряли многие из своих прежних традиций, усваивая обычаи других народов. «Свершив много завоеваний, духовно мы сами были завоёваны», – считал он. Поэтому основной задачей всех тюрков является возвращение к своим корням, «познание самих себя», воссоздание «тюркской души» в чистом виде. При этом он идеализировал доисламское прошлое тюркских народов, их политические и культурные достижения, «героические деяния» Аттилы, Чингисхана, Тимура, Бабура и османских султанов.

По мнению Гёкалпа, важнейшим интегрирующим фактором для тюрков должен являться язык, и в языковой независимости он видел основное условие независимости политической. Главным постулатом Зии Гёкалпа стала фраза, которую он фактически воспринял у своего азербайджанского единомышленника Али Хусейн-Заде: «Мы принадлежим к тюркской нации, к мусульманскому религиозному сообществу и европейской цивилизации».

Подобное объединение трёх начал являлось у Гёкалпа очень прагматичным: у западной цивилизации он предлагал воспринимать научные методы и достижения; у мусульманского учения – основные положения веры, но не копировать общеисламские политические, правовые и социальные традиции. Большинство культурных традиций, затрагивающих мораль и чувства человека, должны были быть чисто тюркскими.

Практически в тот же период сформировалось тюркское течение и в Российской империи. В отличие от Османской империи, где турки являлись главенствующей нацией и формирование тюркизма напрямую было связано с борьбой колониальных народов против турецкого господства и давлением со стороны европейских государств, в Российской империи, наоборот, тюркские народы находились в угнетённом состоянии, испытывая серьёзное давление в сфере культуры и религии. В определённой степени появление идей тюркского единства, общности происхождения всех тюркских народов стало ответом на активизацию в России панславизма. На формирование идей тюркизма у российских тюркских народов оказал также влияние общий процесс активизации общественно-политической жизни в империи на рубеже XIX–XX вв., а также постепенное формирование национального самосознания у большинства тюркских народов.

Таким образом, само появление тюркизма было вызвано контактами тюркских народов с европейской цивилизацией и своего рода ответом на европейскую экспансию. Но, тем не менее, с самого начала течение тюркизма провозгласило приверженность тюрков к европейской цивилизации. Этот тезис был совершенно оригинальным для азиатских и мусульманских народов. Это было тем более необычным, так как даже российские славянофилы и позже евразийцы предпочитали противопоставлять себя Европе.

Подобная трактовка связана с исторической судьбой или даже миссией тюркских народов. Ведь так называемое Великое переселение народов, начиная с гуннов, фактически являлось переселением тюркских народов из Азии в Европу. Тюрки, имея своей родиной Монголию (включая, по всей видимости, и Алтай), в течение многих веков соседствовали с Китаем. Но периодически под влиянием либо войн с Китаем, либо сильных засух тюркские народы начинали перемещаться на Запад. Таким образом они овладели пространствами Центральной Азии, обогнув Каспий с севера, дошли до Карпат и нынешней Венгрии (кстати, название страны Hungar y означает «страна гуннов»). Гунны-тюрки разрушили Западную Римскую империю, уничтожили рабство в Западной Европе и тем самым внесли неоценимый вклад в развитие европейской цивилизации.

Спустя тысячелетие тюрки-огузы, двигавшиеся от Приаралья и обогнувшие Каспий с юга, разбили Восточную Римскую империю (Византию), захватили в XV веке стратегически важный Константинополь («второй Рим») и основали Османскую империю.

То есть исторический вектор движения тюркских народов был с Востока на Запад. Фактически тюркские народы в течение веков контролировали Великий Шелковый путь и являлись мостом между восточной (китайской) и западной (европейской) цивилизациями. За две тысячи лет тюрки совершили своего рода свой исторический «путь в Европу». Тюрки стали лимитрофом (межцивилизационной зоной) между исламской и европейской цивилизациями, с одной стороны, и между буддистско-конфуцианской (китайской) и европейской цивилизациями, с другой стороны. Но при всём этом течение тюркизма сделало свой выбор в пользу европейской цивилизации.



В начале XXI века может наступить ренессанс тюркизма, т.к. этому способствует ряд обстоятельств. Во-первых, ещё основатель геополитики Х. Маккиндер привлёк внимание к хартленду и так называемому «поясу пустынь и пустошей», протянувшемуся через весь Евро-Азиатский континент от арабских пустынь до земель реки Лена и Аляски. Этот пояс в представлении Маккиндера имеет стратегическое значение для контроля над всем Евро-Азиатским континентом.

Но Маккиндер не заметил, что фактически этот пояс, начиная от Малой Азии, через Кавказ, Центральную Азию, Восточный Туркестан, Хакасию, Туву до Якутии, заселён в основном тюркскими народами. Мы можем назвать его «тюркским поясом». Совпадение «тюркского пояса» и стратегического пояса Маккиндера не случайно, так как упомянутое выше Великое переселение тюрков с Востока на Запад тоже было детерминировано геополитическими закономерностями.

Именно геополитическими соображениями объясняется то огромное значение, которое придают сейчас западные (американские, европейские и японские) геополитики «тюркскому поясу» Центральная Азия – Южный Кавказ – Турция. Контроль над этим поясом позволит осуществлять стратегическое сдерживание как Китая, так и России.

Во-вторых, нефтегазовые ресурсы тюркских государств Центральной Азии вызывают к жизни различные проекты энергетических коридоров: Центральная Азия – Южный Кавказ – Турция – Европа. То есть «тюркский пояс» имеет для Запада и важное геоэкономическое значение. В-третьих, на смену биполярному и однополярному мирам приходит многополярный. Это означает неизбежное усиление процессов регионализации. К примеру, сейчас обсуждается создание Союза персоязычных государств в составе Ирана, Таджикистана и Афганистана. Тюркские государства также должны активизировать интеграционные процессы, т.к. только общий тюркский рынок и общая тюркская культура могут помочь самоиндентификации и выживанию в современном мире.

В-четвёртых, в обозримой перспективе вряд ли возможно присоединение Турции – самого мощного тюркского государства – к Европейскому союзу. Поэтому Турции придётся обратить свои взоры на Восток и попытаться возглавить интеграционные процессы в тюркском мире.

Идею тюркизма никоим образом нельзя противопоставлять развитию сотрудничества и союзничества с другими народами. Тюркские народы уже три тысячи лет контактируют с китайской цивилизацией, две тысячи лет – с Ираном, тысячу лет – со славянскими народами. Выше говорилось о единстве тюрков с угро-финскими народами. Вместе с корейцами и японцами тюрки входят в алтайскую языковую семью.

Поэтому идея тюркизма и становление устойчивых, экономически развитых тюркских государств будет только способствовать стратегической стабильности на всем Евро-Азиатском континенте.


Канат Оспанов, консультант по стратегическому развитию

    • 0

Журнал “Vox Populi” №13/2009 Думая о Казахстане

О сегодняшнем дне



Вот читаю статью моего ровесника – председателя ОО «Голос старейшин Алматы» Аскара Ахметова. Он убеждён: затянувшийся кризис в Казахстане, он так прямо и говорит, объясняется главным образом слабой властью в профессиональном и морально-этическом плане. И я тоже так думаю. Разве мы это не видим повседневно? Ещё он полагает, что поразивший нашу страну духовный кризис делает, в принципе, невозможным проведение честных и свободных выборов, а следовательно, и наполнение власти достойными людьми, и построение демократии. Вывод жёсткий. Но в нём убедилось большинство граждан давным-давно. Автор статьи настойчиво ищет общенациональную идею, перебирает множество вариантов и приходит к мысли: «Создание казахстанского высшего государственного менеджмента для управления социальной системой государства и является сегодня искомой национальной идеей, а точнее, общенациональной». Одно время я говорил, что национальная идея – это, я был уверен, казахский язык. Что при помощи казахского языка можно всё объединить. Сейчас понял, что это чушь. Невозможно. Конечный вывод, что если указанная идея не будет принята властью, то дрейфовать Казахстану без руля и без ветрил в цивилизованном мире, имитируя свою крутость и демократичность. В этом утверждении найдено точное ключевое слово – «ИМИТИРУЯ». То есть имитация – не быть, а казаться – стала, в сущности, краеугольным камнем нашей экономической, социальной и культурной политики. Съезд только ярко обозначил ступень нашего духовного кризиса, в который все мы плюхнулись надолго. Поэтому все мы, люди, которые мало-мальски думают, у которых есть чувство, у которых сердце отзывается болью на то, что происходит, они все себя считают, чувствуют себя эмигрантами. Чужими. Они в это общество уже не вписываются. Так что мы страшно деградируем. Я вот родился в 1934 году, когда Сталин сказал, что у нас построен социализм. Потом пришёл другой, третий, четвёртый… И я всю жизнь живу во лжи.



О будущем



О взгляде на будущее Казахстана одним словом я скажу так – есть разные взгляды. В общем, я – патриот Казахстана. Вырос среди казахов в казахской среде. Всё это знаю с семилетнего возраста. Как наше общество развивается. И я неравнодушный человек ко всему, что происходит. Всё воспринимаю с болью. И где-то у меня в записках там есть запись о том, что ночью мне вспоминаются стихи Хейне, мы называем его Гейне – «когда в ночи я думаю о Германии». Очень печальные строки. Так вот, в ночи, когда я думаю НЕ о Германии, мне до Германии дела нет, там есть другие люди, которые думают. Когда я в ночи думаю о Казахстане, то мне ночью становится дурно. Потом утром встаю, солнце светит, хожу, дети играют, вокруг жизнь идёт, думаю: «Ай, наверное, я не прав. Всё-таки жизнь идет. Люди идут. Какие-то сдвиги там-сям есть. Сознание меняется. Новое поколение подрастает». Есть будущее у Казахстана – деген қорытындыға келем. К такому выводу прихожу. Вечером выхожу на балкон, смотрю в окно, и опять печаль лезет. Так что «у Казахстана будущего нет, келешек жоқ» – такое сказать никогда не смогу. В своих вещах я всегда пишу с любовью о Казахстане. Так что во всех моих желаниях и мыслях я уповаю на будущее Казахстана. Но мой принцип – «Уповаю на лучшее, а готовлюсь к худшему». Этим принципом я и живу и руководствуюсь.



О национальном сознании



Что значит «как идёт процесс формирования национального сознания»? Очень сложный вопрос. Национальные идеи (это опять-таки я конкретно мыслю) – я вижу казахов опять-таки 1941 года, как это и происходит. Я вижу совсем задавленных колхозников, которые ни о какой национальной идее, сознании и думать не могли. Теперь я вижу современных казахов. Вижу, какой жёсткий скачок в духовности. Это меня радует. При всём своём скептицизме это я отрицать никак не могу. Это есть, это я вижу каждый божий день. Вырастает новое поколение – новые люди. Но это не те казахи, которых я знал в 1941 году. Это – немножко другие казахи. Они формируются по-другому. В лучшую или в худшую сторону – Аллах его знает. Но я думаю, что вырастает новая нация, новые люди с новыми горизонтами, с новым видением общества. Это меня радует. Это я говорю искренне и честно. Такое у меня ощущение при всем моём возрастном пессимизме.



О культуре и духовности



Разлад в обществе имеет место. Как раз разрыв в преемственности поколений. Нынешние морально-нравственные ценности рушатся, происходит их крах. Насколько изменения влияют на будущее нашего народа, вот это и надо изучать. Вот я и стараюсь, как литератор, как публицист, изучать ориентиры моральных ценностей, их влияние на будущее Казахстана. Я вижу, что деградация происходит в душе. Ориентиры другие. Представление другое. Сейчас девятиклассник, десятиклассник всякую лирику не признаёт. Он говорит – «зелёненькое». Ақша. Конкретно, чётко. А там что, «письмо Татьяны», «Онегин» там, душа не воспринимает, ты хоть убей его. Потому что, как родители уже по-другому воспринимают мир, так и дети по-другому воспринимают мир. Конкретно, чётко, материализованно, только вот так воспринимают. Как с этим бороться? У меня нет никаких рецептов. Бороться нужно, опять-таки поднимать культуру. Я вот как-то писал, что слушал одно послание Назарбаева. Столько слов он употребил по сотне раз, пятьдесят раз, а слово «культура» ни одного раза не произнёс. А я всегда культуру ставлю на первое место. Я и экономику не ставлю на первое место, я и политику не ставлю на первое место. Я ставлю на первое место только культуру. При этом – что такое культура для меня? Это не только там цветочки, красивые мероприятия, аля-уляй и халя-уляй. Этого мало. Культура для меня – это культура людских отношений, культура труда, культура быта, культура любви, культура секса даже. Во всём должна быть культура. Вот это в широком понимании. А у нас всё это как-то страдает. Когда историю прикидываешь, с древнейших времен народ никогда сытым не бывал. Никогда. Всегда есть какие-то бедные, несчастные. Страдающих всегда было больше. Так что думать, что сначала я народ накормлю, а потом буду думать о культуре – это страшная ложь и фальшь. Я с этим никогда не соглашусь. Культура всегда и во всём должна стоять на первом месте. Вот мой штандпункт, моё кредо, от этой печки я танцую. Но я хочу и других убедить в этом. Но на меня смотрят, как на Дон Кихота. Какая там культура? Сначала мне вот там «казы-карта» дай!



Культура и духовность всегда где-то рядом. Работал учителем в Байкадаме, это районный центр, в те годы – чисто казахская среда. Без конца употреблял слово «рухани, рухани» (духовный). Мне казалось, рухани-духовность на первом месте. И вот меня приглашает какой-то начальник какой-то базы. Богач, всё у него есть, приглашает там людей. И вот он говорит: «Ай, Гера! (Так он меня называл.) Сен осы рухани, рухани дей берейсiн… Покажи мне это «рухани». Я сейчас возьму и проглочу. Вот казы – конкретно, карта – конкретно. Мясо есть, всё это есть. А ты говоришь «рухани». Где твое рухани?»



Спасение же, я как культуртрегер, вижу в постоянном воспитании человека. Это как у Достоевского – «разбудить человека в человеке». Будить человека в человеке. В каждом с самого рождения заложены нравственные ориентиры, нравственные качества. Не надо их гасить, тушить, а надо их, наоборот, приподнять. Постоянно их будить. Ты же человек! На этих чувствах можно играть. Это – единственная струна. Ощущение себя человеком. Человек – он же с большой буквы. Правда, есть форма «человек – звучит гордо» у Горького, а есть форма «человек – это говно». «Адам бір боқ көтерген боқтың қабы» есть у Абая. Снизил абсолютно человека. Это – мешок дерьма, который он носит с собой. Вот такое представление. Я где-то болтаюсь посерёдке. Я знаю, что человек – это существо грешное само собой от рождения, но, с другой стороны, «человек – звучит гордо», все-таки я больше склоняюсь к этой части. Поднять человека надо, будить. Вот мой пункт примерно такой.



Вспоминаются слова Вольтера – «для спасения государства достаточно одного великого человека». А Маргарет Тэтчер считает, что «любое государство могут поднять десять честных, умных и порядочных людей». Покойный Геринг Яков Германович, такой был легендарный председатель колхоза «30 лет Казахстана» Павлодарской области, ещё в семидесятые годы прошлого века доверительно поведал мне: «Проблема – найти в Казахстане сто честных и порядочных людей во власти». Один, десять, сто. Увы, не найдёшь. Уже не найдёшь. И отсюда моя неизбежная печаль – ах, как было бы хорошо, если бы я заблуждался! Если бы подобные мысли гнездились только в моей душе. А ведь есть, есть, ЕСТЬ люди, которые об этой всей свистопляске думают здраво и понимают, что так продолжаться вечно не может. Нужно вернуться к светлым человеческим идеалам, руководствоваться надёжным моральным устоем.



С Герольдом Бельгером беседовали Бахыт Кайракбай и Ерлан Сейтимов

    • 0

Журнал “Vox Populi” №11/2009 Сколько должен «Самрук»?

По мнению главы госфонда «Самрук-Казына» Кайрата Келимбетова, в настоящее время нет причин для беспокойства с погашением внешней задолженности входящих в состав фонда национальных компаний, хотя, по данным Келимбетова, «внешний долг компаний фонда составляет $16 млрд, из них порядка 90% приходится на три компании: “КазМунайГаз” – 70%, “Банк развития Казахстана” – 10% и “Казахстан темир жолы” – 7%». Сроки погашения в основном наступают в 2012–2013 годах, и, согласно анализу будущих поступлений денежных средств, Келимбетов считает их вполне достаточными для выполнения финансовых обязательств. Но не всё так просто, и есть целый ряд факторов, влияющих на их возможности по обслуживанию внешней задолженности.

В структуре «Самрук-Казына» АО «КазМунайГаз» (КМГ) является его лучшим и крупнейшим активом. По мнению S&P, роль КМГ как ключевого агента правительства в нефтегазовом секторе увеличивает вероятность предоставления ему государством своевременной чрезвычайной поддержки. Свежий пример государственной помощи КМГ – изменение условий реализации Кашаганского проекта, в результате которого доля в нём КМГ выросла с 8,33 до 16,8%. Компания должна заплатить за это $1,78 млрд, однако платежи будут производиться после начала добычи нефти, что, разумеется, выгодно для КМГ.

КМГ проводит агрессивную финансовую политику в отношении приобретения активов и участия в новых масштабных инфраструктурных проектах, при этом основной риск заключается в том, что крупные капиталовложения компании не могут полностью покрываться за счёт внутренних ресурсов и финансируются в основном за счёт займов, которые правительство не гарантирует. Вследствие этого по состоянию на конец 2008 года долгосрочные обязательства КМГ выросли с 904 233 175 тыс. тенге ($7,5 млрд) до 1 850 519 847 тыс. тенге ($15,4 млрд).

Вертикальная интеграция и закреплённый на законодательном уровне привилегированный доступ к новым нефтяным и газовым месторождениям в Казахстане – позитивные факторы кредитоспособности компании. К числу негативных факторов КМГ можно отнести его амбициозную инвестиционную политику, растущий долг, косвенный доступ к денежным потокам совместных предприятий и высокие операционные издержки тех активов, в которых компании принадлежит контроль. По всей видимости, долг будет продолжать расти ввиду крупных вложений в новые трубопроводы, реализации Кашаганского проекта и потенциальных приобретений. Хотя денежные активы продолжают оставаться на высоком уровне, значительная их часть находится на балансах дочерних предприятий и не может быть непосредственно задействована в необходимых случаях. Итоговая прибыль компании за 2008 год составила 292 680 281 тыс. тенге ($2,4 млрд), практически сравнившись с позапрошлой прибылью в 292 093 312 тыс. тенге ($2,3 млрд).

Кроме того, КМГ подвергается рискам, связанным с неблагоприятными тенденциями в банковской системе Казахстана. Правительство в состоянии поддерживать КМГ благодаря наличию значительных финансовых запасов и общему низкому уровню государственного долга, однако долг КМГ уже довольно велик по сравнению с размерами казахстанской экономики.

Другая «драгоценность» в системе «Самрук-Казына» – это АО «Банк развития Казахстана» (БРК). После приватизации Народного банка Казахстана и перехода в 2003 году другого финансового института – «Эксимбанка» – под контроль и управление Министерства финансов РК БРК остаётся единственным банком с государственным участием, способным выдавать долгосрочные кредиты.

Государство не гарантирует обязательства БРК, но поддерживает тесные взаимоотношения с банком и влияет на его стратегические цели и курс. Поскольку БРК является государственным банком развития, его основная задача состоит не столько в получении прибыли, сколько в содействии хозяйственному развитию недобывающих отраслей экономики. Однако банк стремится обеспечить уровень рентабельности, достаточный для выполнения нормы резервирования в 2% и укрепления капитальной базы, которая должна послужить платформой для дальнейшего расширения бизнеса. Немногим менее 28% активов банка приходится на ссудную задолженность и около 42% – на вложения в ценные бумаги. Столь высокая доля вложений в ценные бумаги объясняется тем, что БРК запрещено использовать акционерный капитал для финансирования инвестиционных проектов.

В 2007–2008 годах БРК удовлетворил свои потребности в заёмных средствах посредством размещения новых облигаций на внутреннем и международных рынках. В среднесрочной перспективе одной из важнейших задач БРК в области управления активами и пассивами является обеспечение эффективного управления позицией ликвидности и бесперебойного доступа как к внутреннему, так и к международным рынкам капитала.

В 2009 году банк закончил год с прибылью в 2 157 931 тыс. тенге (в 2007 г. – 2 954 185 тыс. тенге). Получаемые банком процентные доходы позволяют ему в достаточной степени генерировать денежный поток. По состоянию на 31 декабря 2008 года банк имел остатки на счетах в размере 64 495 192 тыс. тенге ($537,4 млн), в то же время на конец 2008 года займы, просроченные свыше 90 дней, в кредитном портфеле банка составили всего лишь 168 240 тыс. тенге ($1,4 млн). По состоянию на начало 2009 года займы от банков и прочих финансовых институтов выросли до $1,1 млрд, которые банк, тем не менее, в состоянии беспроблемно обслужить.

АО «Казахстан темир жолы» (КТЖ) – третий важный актив в структуре фонда «Самрук-Казына». В основной деятельности КТЖ отражает агрессивный финансовый профиль группы, в котором учитываются значительные среднесрочные потребности в заимствованиях для инвестиций в железнодорожную инфраструктуру и подвижной состав. Дополнительные риски связаны с изменяющимся, непрозрачным и политизированным режимом тарифного регулирования, а также с конкуренцией со стороны нефтепроводов. Ранее планируемый на 2006–2010 годы объём капитальных расходов на уровне 50–60 млрд тенге в год в долгосрочной перспективе являлся едва ли достаточным с учётом ожидаемого роста объёма перевозок и недоинвестирования в прошлом, поэтому объём новой инвестиционной программы КТЖ на среднесрочную перспективу (2008–2012 гг.), утверждённой правительством страны в январе 2008 года, значительно увеличился и составляет 888 млрд тенге ($7,4 млрд).

Как и в других странах, КТЖ – вертикально интегрированная национальная железнодорожная компания, которая осуществляет грузовые и пассажирские перевозки (85 и 8% доходов соответственно). Объём непрофильных видов деятельности, в том числе тепло- и водоснабжения, незначителен и даёт всего 6% доходов, поэтому финансовое положение КТЖ напрямую зависит от результатов сырьевого сектора экономики Казахстана. В структуре перевозимых КТЖ грузов по-прежнему преобладают несколько видов грузов, в частности уголь, нефть, руды чёрных и цветных металлов, продукция металлургии, удобрения и зерно, на долю которых приходится более половины общего объёма выручки.

Положительное влияние на показатели КТЖ оказывает растущий объём перевозок смешанных грузов. Этот сегмент перевозок обеспечивает наиболее высокую рентабельность и, хотя и зависит от цикличности экономики, не подвержен рискам какой-либо конкретной отрасли. В настоящее время финансовые показатели КТЖ адекватны для финансирования долгов: отношение операционного денежного потока до изменений в оборотном капитале к долгу в 2008 году составляло 70%. КТЖ в 2007 году получил прибыль в 25 555 198 тыс. тенге по сравнению с 22 446 005 тыс. тенге годом ранее. По состоянию на начало 2008 года долгосрочные обязательства КТЖ составляли 192 944 134 тыс. тенге, или $1,6 млрд.

Несмотря на сохраняющийся в последнее время рост объёма железнодорожных перевозок, КТЖ не достигает экономии на масштабе. В 2003–2005 годах ежегодный рост операционных издержек на единицу объёма перевозок составлял 18–20%. Вместе с тем в январе 2008 года правительство утвердило тарифную политику на 2008–2012 годы, которая предусматривает значительное повышение тарифов КТЖ, что позволит повысить уровень рентабельности компании.







Еврооблигации компаний, находящихся в обращении (источник: www.cbonds.ru)

Изображение


/Автор/

Бахтияр Бакас уулу

    • 0

Журнал “Vox Populi” №08/2009 - Куда пойдет китайский капитал?

Начало 2009 года показало серьезную переориентацию инвестиционной политики Китая в отношении зарубежных активов. Налицо следующие тенденции: во-первых, отказ от вложения средств в финансовый сектор и обращение к вложениям в реальный сектор, во-вторых, приоритетность инвестирования проектов в развивающихся странах в ущерб инвестициям в государства с развитой экономикой.

Эти тенденции имеют серьёзный потенциал влияния на мировую экономику, ведь Китай, будучи лидером по инвестициям в иностранные активы среди развивающихся стран, обладает крупнейшими в мире золотовалютными резервами. В 2008 г. их объём достиг $1,95 трлн, увеличившись за прошедший год на 27%. При этом инвестиции в иностранные активы всячески поощряются, так как китайские власти крайне заинтересованы в выведении излишних финансовых средств с внутреннего рынка и, соответственно, понижении инфляционного давления. Созданный в 2007 г. китайский фонд национального благосостояния China Investment Corp. (CIC) обладает капиталом в $200 млрд, и около трети данных средств предназначено для инвестирования в зарубежные проекты.

Громкие неудачи предыдущих китайских вложений в финансовый сектор, в первую очередь в США, а также общая нестабильность мировой финансовой системы определили решение CIC свернуть инвестиции в банки и финансовые институты развитых стран. Как заявил глава CIC Лоу Цзивэй: «В настоящее время мы не рискнём пойти на это, поскольку не знаем, какими проблемами это может обернуться». Он подчеркнул также, что «развитым странам не стоит ожидать, что КНР бросится сейчас спасать их экономику, в то время как у Китая хватает собственных экономических проблем».

Несмотря на очевидную политическую подоплеку подобных заявлений, очевидно, что сегодня Китай увеличивает объём инвестиций в нефинансовые активы развивающихся стран. Причем, акцент сделан именно на покупке недооценённых сырьевых активов. По данным министерства коммерции КНР, в 2008 г. прямые инвестиции китайских компаний в нефинансовый сектор зарубежных стран составили $40,7 млрд, превысив показатель 2007 г. на 63,6%. А общая сумма соглашений, заключённых в 2008 г. по новым международным соглашениям в нефинансовой сфере, достигла $104,6 млрд, что на 34,8% больше чем в 2007 г.

Не секрет, что ключевыми направлениями для КНР в рамках инвестиций в сырьевые активы являются энергетическая сфера и добыча металлов. Китай, занимая второе после США место по потреблению нефти, около половины этого вида энергоресурсов получает за счёт импорта. Так, в 2008 г. Китай из собственных месторождений получил 190 млн тонн нефти, в то время как импорт составил 178,88 млн тонн, или $129,3 млрд, ещё около $30 млрд было потрачено на очищенные нефтепродукты. Важно то, что сырьевой фокус китайских компаний будет сохранять приоритетность и не подвергнется коррекции из-за кризиса. Развивающийся сырьевой Казахстан идеально подпадает под параметры, озвученные китайскими экономическими стратегами. Несмотря на кризис, Китай продолжает интересоваться экономическими проектами в Казахстане. Премьер-министр Казахстана Карим Масимов недавно заявил, что китайская сторона выделяет $5 млрд на финансирование совместных проектов. Кроме того, Китайский банк развития в четыре раза увеличил кредитную линию, предоставляемую Банку развития Казахстана, доведя сумму до $400 млн. Данные кредиты будут направлены именно на развитие энергетических и металлургических проектов.

В сложившихся условиях высока вероятность того, что Китай начнёт более активную реализацию своих интересов в казахстанской энергетике. Ожидается ускорение подписания соглашения по проекту «Дархан», осуществляемому Китайской Национальной Нефтегазовой Корпорацией (CNPC/КННК) и НК «КазМунайГаз». Кроме того, нельзя исключать возможность покупки Китаем доли в Кашаганском проекте. Предыдущие попытки КНР были блокированы западными компаниями. Однако в результате очередного изменения сроков реализации проекта и возможного увеличения доли в нём Казахстана, можно ожидать, что какая-то доля будет продана и китайским компаниям.

В условиях падения мировых цен на нефть значение иностранных инвестиций приобретает для экономики Казахстана всё большее значение. Обоюдный интерес к развитию казахстанско-китайского инвестиционного сотрудничества, несомненно, принесет существенные выгоды обеим сторонам. Вопрос заключается лишь в том, для кого данная выгода будет иметь долгосрочный и стратегический характер, а для кого станет очередной возможностью быстро заработать большие деньги.



Распределение инвестиций китайских компаний в нефтегазовый сектор РК в 2007 г. (млн долларов США)
Изображение




Государственные валютные запасы КНР за 2004-2008 гг. (трлн долларов США)
Изображение

Источник: Государственное статистическое управление КНР.



Инвестиции Китая в 2008 году


Проектирование и строительство нефтепровода Абу-Даби в ОАЭ, общая стоимость – $3,29 млрд;
Месторождение нефти Эхадебу в Ираке, общая стоимость – $3 млрд;
Месторождение нефти Азадеган в Иране, общая стоимость – $1,76 млрд;
Соглашение с Россией о покупке 15 млн тонн нефти ежегодно в течение 20 лет (2011-2030 гг.) по рыночной цене. Соглашение по льготным кредитам в размере $25 млрд;
Покупка алюминиевой корпорации Китай Chinalco 12% глобальной компании Rio Tinto (London Stock Exchange), общая стоимость – $14 млрд. Ведутся переговоры по увеличению этой доли;
CIC ведёт переговоры о покупке 15,85% третьего в мире австралийского экспортёра железной руды Fortescue Metals, общая стоимость – $3 млрд.

    • 0

Журнал "Vox Populi" №4/2008 - "Адский контракт"

Официально соглашение об увеличении доли Казахстана на Кашагане, утверждение переноса запуска месторождения на 2011 год и установление объёма расходов вроде бы завершились ещё в январе этого года (см. «Хронологию Кашагана»). Но окончательно соглашение приняли только в конце октября 2008 года, когда были подписаны второе дополнение к СРП (соглашение о разделе продукции) и договор купли-продажи, предусматривающий увеличение доли национальной нефтегазовой компании «КазМунайГаз» до 16,81%. Запуск, кстати, был перенесён на ещё более поздний срок – 2013 год.

По сравнению с январским соглашением правительство настояло на двух главных изменениях в СРП. Введён приоритетный платёж (это плавающий роялти, который в базовом СРП не упоминался) для коммерческой добычи нефти, сумма которого привязана к стоимости нефти по мировым ценам и сразу зачисляется в бюджет. При цене $45 за баррель – это 3,5%, дальше шкала возрастает: при цене $65 за баррель – 5%, от $85 до $180 – 12%. Второй существенный момент – запрет на использование нефтяных доходов для покрытия расходов на разведку после 2013 года.

Но эти меры, скорее, из разряда «слишком мало, слишком поздно», как отметил в эксклюзивном интервью Грег Маттитт, аналитик британского энергетического агентства PLATFORM, автор нашумевшего в конце прошлого года отчёта, озаглавленного Hellfire Economics. Маттитт считает экономику проекта по Кашагану действительно адской. Ведь в отличие от 16 млн граждан Казахстана, Маттит располагает копией СРП по Кашагану и смог посчитать, что в течение всей жизни проекта, перенос сроков и рост расходов сократят чистую приведённую стоимость проекта (NPV) для государства на более чем 20% и почти не повлияют на этот показатель для инвесторов.

«В контракте содержатся “гибкие” экономические условия, где Казахстан получает изначально 2% всех доходов, а далее 5%, пока основная порция нефти не будет выкачана, а консорциум не заработает прибыль. В результате любые переносы или увеличение расходов отражаются на государстве, а не на инвесторе, – рассуждает аналитик. – Признаться, это очень странное перераспределение риска. Обычно такие расходы ложатся на инвестора». Поэтому отсрочка до 2013 года принесёт ещё больше потерь государству. В октябрьской версии «мирных соглашений» оно лишь страхует себя от дальнейшего переноса, но ничего не может поделать с теми расходами, которые принесёт этот перенос после 8-летней отсрочки.

Маттит считает, что введение приоритетного платежа снижает риск государства лишь незначительно. Он просчитал, что на ранней стадии проекта государство при низких ценах получает 5,4% от доходов, а после того как инвесторы окупят расходы – 8,3%. В случае высоких цен доходы достигнут 14,25% на первой стадии и 16,9% – после. «Это очень низкая доля, особенно пока многомиллиардные расходы инвесторов не отобьются, – считает аналитик. – Лучше было бы ввести намного более высокую ставку роялти или сократить профит-ойл для инвесторов до разумного уровня, например, 50%».

Впрочем, ещё в декабрьском отчёте Platform сделан вывод, что никогда ни выторговывание роялти, ни пересмотр профит-ойла или мажоритарной доли для «Казмунайгаза» полностью не восстановят государственный интерес, пострадавший от многочисленных переносов сроков добычи нефти и раздувающихся расходов.

Только некоторым утешением для Казахстана будет постепенное усиление роли «КазМунайГаза» в проекте. Хотя номинальное. Вся грязная работа на сложнейшем, с геологической точки зрения, месторождении будет сделана иностранцами. Shell – морской комплекс, Eni – наземный завод, ExxonMobil – бурение. Total будет осуществлять общую координацию, ConocoPhillips – курировать вопросы аудита.

Изначально слабый и «стабильный» контракт по Кашагану делает жадность инвесторов неуёмной. В то же время такая несправедливость уже вызвала сильную реакцию в Казахстане. И хотя нынешняя переговорная команда только попыталась спасти лицо, не исключено, что следующая захочет вновь возобновить диспут.

Есть ещё один нюанс. Чем дольше тянется кашаганская сага, тем больше хочется узнать, что за контракт был подписан на народные недра, ведь ущерб, в конце концов, наносится будущим поколениям Казахстана. Но обществу не стоит рассчитывать, что подробные детали заключённого соглашения опубликуют, в стране закрыт доступ ко всем нефтяным договорам. Впрочем, это снимает всякую отвественность с общества и возлагает её целиком на правительство, подписавшее «адский» контракт.

    • 0

Журнал “Vox Populi” №13/2009 Лучшие инвестиции – в будущее

В конце мая в катарском Education City получили дипломы около 200 студентов.

Education City – настоящий образовательный городок рядом с Дохой, столицей Катара, который занимает площадь в 14 тысяч км2. Он включает в себя дочерние кампусы ведущих американских университетов, таких, как Carnegie Mellon University, Texas A & M University, Georgetown University, Northwestern University, Weill Cornell Medical College и Virginia Commonwealth University. Каждый из этих университетов известен в мире определённой специализацией: Texas A & M – в области инженерии, Джорджтаунский университет – в сфере международных отношений и политологии, Northwestern – в журналистике и коммуникациях, а Carnegie Mellon – в компьютерных технологиях. Проект был профинансирован Qatar Foundation, катарским госфондом развития.

Эта модель довольно новая как для региона Персидского залива, так и для всего мира.

Катарский госфонд инвестировал миллиарды долларов на строительство инфраструктуры Education City по последнему слову техники – классы оборудованы лучше, чем в американских вузах. А операционные расходы на управление им составляют сотни миллионов долларов в год. «Мы уверены, что это самые лучшие инвестиции в будущее страны», – отметил в интервью журналу Gulf Фати Сауд, президент Qatar Foundation. Этот эксперимент продолжается уже почти 10 лет и, вероятно, будет значительным вкладом в долгосрочное развитие Катара. Даже несмотря на сегодняшний кризис, катарские власти не намерены снижать объёмы инвестиций в образование.

Поначалу убедить элитные американские университеты было не просто. Сомнения связаны с тем, удастся ли на таком же уровне реплицировать программы обучения, на шлифовку которых в Штатах ушли годы. Либо думали, что интерес заключается лишь в привлечении брендов. Между тем в ходе переговоров катарской стороне удалось настоять на том, чтобы все программы были аутентичными тем, что преподаются в США.

Теперь ситуация иная – многие университеты хотели бы сотрудничать с Education City, но Qatar Foundation достаточно жёстко проводит отбор. Хотя на данный момент все университеты являются американскими, фонд присматривается к британским и другим европейским школам.

Популярность Education City растёт. На этот год Texas A & M University в Катаре имеет более тысячи заявок – десять на одно место. В нынешнем году его выпускники получали в среднем по три предложения от потенциальных работодателей. Желающих поступить в Carnegie Mellon увеличилось в этом году на 50%, а на факультет исламских исследований Джорджтаунского университета в этом году захотели поступить 732 человека, только 60 из них смогут это сделать. И это при том, что обучение стоит здесь столько же, как и в Штатах – примерно $40 000 в год.

Теперь одной из проблем для создателей образовательного городка является то, как побудить выпускников остаться в своей стране. К примеру, из 17 выпускников Weill Cornell Medical College в этом году, представляющих десять стран, двое катарцев, почти все хотят продолжить postgraduate обучение в Штатах.

Эту проблему катарские власти намереваются решить через связи с недавно открытым Катарским парком наук и технологий, который тесно работает с Education City. Перед парком стоит задача – стать региональным исследовательским, инновационным и предпринимательским хабом. Это даёт возможность выпускникам реализовать свой потенциал. Однако задача по формированию postgraduate-программ остаётся актуальной.

На эти же цели направлена и система финансирования достаточно дорогого обучения. Так, катарские студенты получают стипендию от Qatar Foundation. Иностранные студенты получают финансовую помощь, как правило, в форме займа. Но за каждый год, который иностранный выпускник остаётся в Катаре и работает на местные компании, которые берут на себя ответственность за дальнейшее развитие страны, займодатель прощает один год обучения. Таким образом, четыре года работы в Катаре позволяют полностью покрыть стоимость обучения.

Интересно, что перед Education City теперь стоит задача увеличить приток студентов-катарцев. Катарцы составляют менее половины от выпускников этого года. Почти все университеты говорят о том, что привлечение катарцев является для них приоритетной задачей. Кроме того, наблюдается серьёзная гендерная диспропорция – студенток намного больше. Так, из 17 выпускников Weill Cornell 13 – девушки. Частично это объясняется консервативностью катарских семей – дочерей обычно не отпускают учиться далеко от дома, в то время как сыновьям разрешается уезжать на учёбу в Европу или США. В связи с этим, по данным Всемирного банка, Катар наравне с ОАЭ имеет самый высокий процент студентов женского пола в мире – 3 студентки на 1 студента, в кампусе Джорджтаунского университета расположена крупнейшая в Катаре публичная библиотека, которой могут воспользоваться жители страны, проводятся различного рода конференции, читают лекции видные мировые деятели. При городке имеется специальный общественный форум Doha Debates, образованный по модели дебатов Oxford Union, транслирующихся по ВВС.

Единственное, в чём Education City уступает американским университетам, это масштабы. В Джорджтаунском университете в Вашингтоне обучаются 10 тысяч студентов, столько же – во всём катарском образовательном городке. Между тем катарские власти всячески подчёркивают престижность Education City – в Дохе можно увидеть билборды со студентами, а на концерт для выпускников пригласили Энрике Эглесиаса.

Пример Катара уже используют арабские соседи. К примеру, в Абу-Даби в следующем году откроется Нью-Йоркский университет, для которого власти эмирата выделяют $250 миллионов ежегодно. Но эксперты отмечают, что с соседями Катар все-таки сравнивать трудно. «То, что происходит в Катаре, отличается от того, что происходит в другой части залива. В других странах успех и прогресс достигаются за недели и месяцы. В Катаре же вы видите что-то действительно долгосрочное», – отметил в интервью журналу Gulf Блэр Хагкуль из ближневосточного и североафриканского отделения Jones Lang LaSalle’s.

Характерно, что в Казахстане этот пример лучшей практики пока не используют. Можно отметить лишь инициативу частных лиц, привлекших в Алматы одну из лучших британских школ – Haileybury. Что касается высшего образования и postgraduate-программ, то здесь все очень печально. Если раньше несколько сотен казахстанцев ежегодно отправляли по стипендии Болашак, то в кризисные годы на качественном образовании решили сэкономить. О создании казахстанского Education City говорить пока не приходится – ни в посланиях, ни на съездах «Нур Отана» такие проекты не упоминались.

    • 0

Журнал "Vox Populi" №4/2008 - Спасибо за совет, друг!

22 мая 2008 года Дмитрий Медведев, новоиспечённый Президент России, спустился с трапа самолёта и пожал руку Нурсултану Назарбаеву. Казахстан стоял первым в списке визитов нового главы Российской Федерации. Четыре года назад в том же аэропорту Владимир Путин так же получал поздравления от своего казахстанского коллеги. РК обязана обязан такому пристальному вниманию российских Президентов не только благодаря своим геополитическим особенностям. За годы независимости в двух странах образовались похожие политические системы. Сходство так тесно, что даже изменения в них синхронизированы почти по часам. Но в Казахстане они происходят чуть раньше.

После Ельцина в России было решено, что излишняя либерализация может привести к плачевным результатам. В Казахстане к этому выводу пришли после политического кризиса 2001 года. За несколько лет были созданы «Нур Отан» и «Единая Россия», а для обеспечения подавляющего большинства в нижней палате парламента обеих стран лидеры России и Казахстана не только возглавили данные политические силы, но и изменили выборное законодательство, с целью минимизировать проход в законодательное собрание «ненужных» партий. Так, выборы в Мажилис в августе 2007 года и в Госдуму 2 декабря того же года проводились по партийным спискам. И если в Казахстане был избран однопартийный парламент, то в России хотя и прошли 4 политические партии, три из них лояльны Кремлю, а КПРФ предоставляет собой «системную», иначе подконтрольную оппозицию. В обеих странах формула достижения внутриполитической стабильности сложилась в одном кратком, но ёмком выражении: «сначала экономика, потом политика».

При этом Казахстан раньше России столкнулся с проблемой отсутствия реальной политической конкуренции: имея в наличии всего одну активную партию, сложно обеспечить баланс с правительством, даже на бумаге. На пути к президентско-парламентской форме правления возник аморфный и немощный парламент, неспособный играть значимую роль. А ведь согласно поправкам в Конституцию в мае 2007 года, Мажилис имеет право требовать рабочий отчёт от членов правительства, а правительство, вместе с представителями победивших на выборах политических партий, может выдвигать согласованную кандидатуру премьер-министра.

Решение принять в парламентские ряды альтернативное мнение, бесконтрольно бушующее в СМИ и на кухнях, было принято 11 ноября этого года, когда в законы «О выборах» и «О политических партиях» были приняты поправки, смягчающие процедуру регистрации новых партий. Такая мера эхом откликнулась и в России. В августе этого года Владислав Сурков, замглавы кремлёвской администрации, прямо сравнил отсутствие второй сильной партии в парламенте с нехваткой «у общества второй ноги, на которую можно переступить, когда первая затекла». Юрий Солозобов, глава Института национальной стратегии РФ, приехавший в Астану в июне 2007 года, сразу же заявил о том, что Казахстан нашёл решение проблемы «политического транзита», т.е. перехода от «подвешенного» состояния к формированию устойчивого государства. И уверил журналистов в том, что подобная конституционная реформа ждет и Россию – примерно в 2008-2009 годах. Прогноз оказался верным. 5 ноября этого года Дмитрий Медведев, выступая перед Федеральным Собранием, рассказал о том, что страну ждёт очередная волна реформ. Депутаты парламента России теперь получают дополнительные функции и возможность требовать от правительства отчёта о проделанной работе. Дмитрий Медведев в своей речи перед Федеральным Собранием воспользовался уже апробированным в Казахстане методом и предложил дать «малым партиям» несколько гарантированных мест в Госдуме, уменьшить минимальное число граждан, требуемых для регистрации новой политической партии, и отменить денежный залог, ранее необходимый для участия в выборах.

Существенным гэпом в синхронизации стал президентский срок. Если в Казахстане его сначала увеличивали, а затем решили сократить с 7 до 5 лет, то Медведев предложил заменить классический четырёхлетний срок шестилетним. Но в современной России проходит уже третье президентство и страна пока не ставит себе цель председательствовать в ОБСЕ. Хотя в общем надо признать, что именно Казахстан дал соседу уникальную управляемую президентско-парламентскую модель власти.

    • 0

Журнал "Vox Populi" №1/2008 - Классификация третьего мира

Когда-то Томас Мальтус предвидел в демографическом росте угрозу для экономического развития нации. Прошло время и рост населения, особенно в развивающихся странах, стал положительным аргументом для привлечения инвесторов с тех пор, как в ноябре 2001 года главный экономист американского инвестиционного банка Goldman Sachs (GS) Джим О’Нил объединил под термином Bric Бразилию, Россию, Индию и Китай. К 2050 году эти страны, по первоначальному прогнозу GS, должны в совокупности превысить долларовый эквивалент экономик большой шестерки (G6: США, Япония, Великобритания, Германия, Франция и Италия). Главным фактором для Bric стал демографический. Без населения даже самые лучшие истории успеха не могут иметь какое-либо региональное, не говоря уже о глобальном, значение, утверждают авторы GS.

[Критерии отбора]
В целом мировая экономическая классификация находится в некотором тупике. Граница между развитыми и развивающимися странами смывается. Номинально богатых стран становится больше, но все ли они могут называться развитыми? Согласно сегодняшним порядкам, статус «развитая» страна приобретает по вступлении в ОЭСР (OECD) – Организацию экономического сотрудничества и развития. Основным порогом здесь является годовой доход на душу населения в размере $10 000. Далее экономики оцениваются в отраслевом разрезе своего производства, урбанизации, продолжительности жизни, национального богатства, инвестиций на одного рабочего, образования и уровня развития сектора услуг.
Помимо главного демографического фактора, вспомогательная методология глобального индекса условий роста (Growth Environment Score) Goldman Sachs включает 13 факторов: инфляцию, дефицит государственного бюджета, уровень внешнего долга, рост инвестиций, открытость экономики к торговле, проникновение телефонной связи, компьютеров, интернета, среднюю продолжительность школьного образования, продолжительность жизни, политическую стабильность (базируется на шести показателях управления Всемирного банка), верховенство закона и коррупцию
По утверждению GS, в «мечте о Bric» должна присутствовать комбинация экономических параметров – сбережения, рост населения и производительность, с политическими – хорошее управление, гибкая политика и сильные институты. Здесь инвестиционный банк делает определённую скидку на развитие политических свобод, ограничиваясь более критериями примерного государственного управления, нежели демократическими принципами. Этот последний пункт является одним из самых спорных с точки зрения анализа политических свобод индексированных стран.

Все четыре страны Bric демонстрируют оглушительные экономические успехи и у каждой свой рецепт. Рост экономики Бразилии, второго производителя продовольствия в мире, достигается за счёт сильного роста экспорта. В России, крупнейшего экспортера энергии – преимущественно за счёт цен на нефть. В Индии, стране с самой большой демократией – за счёт сильного роста внутреннего потребления. А в Китае, самой населённой стране, быстрый темп роста уже который год достигается, в первую очередь, за счёт экспорта и инвестиций.

Принимая во внимание сугубо экономические и инвестиционные параметры, GS лучше оценивает менее демократический лагерь Bric: Россию и Китай. Россия, по мнению GS, может стать крупнейшей экономикой в Европе и по уровню жизни догнать страны большой шестёрки. В силу меньшей численности населения, это единственная страна Bric, которая может сравниться с самыми бедными странами большой шестёрки по доходу на душу населения. Китай – вообще особое звено Bric. Огромный инвестиционный потенциал этой страны может ограничить только демография. Политика одного ребёнка и увеличившаяся продолжительность жизни могут нести серьёзные последствия для состава рабочей силы. Постоянная конкуренция между Индией и Китаем внесла неразбериху в прогнозы GS, экономисты которого теоретически более склоняются к индийскому варианту, но фактически признают отставание Индии по темпу привлечения инвестиций.

Слабым звеном Bric является Бразилия. Первые оптимистичные прогнозы в отношении этой страны не сбылись из-за несовершенной фискальной политики Бразилии: быстрого роста государственных расходов, налогов и долга частного сектора. Тем не менее общая ставка на Bric оказалась удачной. В 2001-м GS прогнозировал, что эти экономики составят 10% мирового ВВП к концу 2010-го. Фактически к концу 2007-го они составили 15%. Изобретение Bric помогло привлечь больше инвестиций четырём странам: с 2001-го по 2007-й фондовый рынок Бразилии вырос на 369%, Индии – на 499%, России – на 630% и материкового Китая – на 201%. В прошлом году О’Нил пересмотрел свой прогноз: Bric сравняется с большой шестёркой уже к 2032 году. Крупнейшую экономику мира – США Китай обгонит к 2037-му, а Индия – к 2050 году.

[Продолжение следует]

Методология Bric вызвала бурю вопросов в лагере развивающихся стран: в частности, почему Bric? Авторы поспешно оправдались новым изобретением. В конце 2005 года был предложен индекс N-11 – «Следующих одиннадцати» (the Next Eleven), тех стран, которые могли бы присоединиться к Bric и соперничать с G7.

В число одиннадцати догоняющих вошла пёстрая компания: Бангладеш, Египет, Индонезия, Иран, Корея, Мексика, Нигерия, Пакистан, Филипины, Турция и Вьетнам. Мексика и Корея уже считаются развитыми, а из числа развивающихся самый большой потенциал обозначен у Турции и Вьетнама, немного меньше – у Индонезии и Нигерии. В совокупности группа одиннадцати может соперничать с G7 если не в абсолютных размерах, то по темпу роста. К 2050 году совокупный ВВП N-11 может достичь 2/3 «большой семёрки». Сейчас эти страны составляют 7% всей мировой экономики.

Изобретение N-11 было горячо рекомендовано инвесторам для диверсификации своих портфелей. Между тем страны N-11 очень разные и демонстрируют систематическое отставание от критериев Bric. Непохожие макроэкономические политики, отстающий финансовый сектор, слабые политические институты, торговый протекционизм и недостаточный уровень образования в той или иной мере ограничивают «одиннадцать догоняющих». Даже демонстрируя высокий темп экономического роста, только Корея, Мексика и, возможно, Турция имеют шанс сравняться с «большой семёркой» по уровню дохода на душу населения.

Но, как и в Bric, здесь основной критерий – численность населения и, следовательно, инвестиционно привлекательные рынки. Практически все страны N-11 пользуются рецептами «глобализированной экономики», следуя примеру Китая и Индии. Так, они делают успехи в урбанизации, отмечает GS, что поддерживает рост производительности, привлекают огромные суммы для развития инфраструктуры, улучшения человеческого капитала (средняя продолжительность жизни выросла до 65 лет, что, впрочем, почти на десятилетие короче средней жизни в G6), адаптируют новые технологии. В целом, «Следующие одиннадцать», несмотря на разнообразность своих экономических и политических устремлений, более или менее соответствуют критерию «инвестиционной привлекательности».

Таким образом, GS условно поделил глобус избранных стран на четыре группы. Клуб богатых – «большая семёрка»: здесь уровень годового дохода на душу населения составляет $65 000 и выше. Претенденты на вступление в этот клуб – Россия из BRIC и Корея из N-11. Страны с уровнем дохода выше среднего: здесь он варьируется от $40 000 до $65 000. Страны: Мексика, два BRIC-а (Китай и Бразилия). Страны с уровнем дохода ниже среднего – между $20 000 и $40 000 – включает многие из N-11: Вьетнам, Иран, Индонезию, Египет, Филиппины, Индию. Страны с низким уровнем дохода – ниже $20 000 – включает Нигерию, Пакистан и Бангладеш из N-11.
Goldman Sachs открыл дорогу для новой классификации стран, основанной на их сугубо инвестиционной привлекательности. Так, в 2006 году Pricewaterhouse Coopers придумал индекс E7, присоединив к странам Bric Мексику, Индонезию и Турцию. Расширенный вариант для диверсификации портфеля уже включает 30 стран – так называемый индекс PwC 30. Как и у GS, эта методология использует демографические проекции, на основе которых возникают многочисленные вариации на тему кто, когда и в каком составе обгонит «большую семёрку». Тут и Турция станет к 2050 году больше, чем Италия, Бразилия – чем Япония, а Россия, Мексика и Индонезия – соответственно, больше Германии, Франции и Великобритании. Увлекшиеся составлением инвестиционных рейтингов, все аналитики, по сути, исходят из единственной истины: число «развитых» стран уже давно остается неизменным, а полк «развивающихся» только растёт. В таких условиях Bric недолго будет царствовать на четырёх тронах.

    • 0
X

Размещение рекламы на сайте     Предложения о сотрудничестве     Служба поддержки пользователей

© 2011-2016 vse.kz. При любом использовании материалов Форума ссылка на vse.kz обязательна.